– Будешь спать на полу?
– уточнила Полина скорее для порядка.

– Да, мне так нравится, - уверенно ответила детка.

– Хорошо, - сказала Полина, пытаясь сдержать вздох.
– Пойдем смотреть на бабочек?

В саду девочка подсунулась головой Полине под руку так внятно и требовательно, как и не всякая кошка сумеет. Та еще раз обругала себя за небрежность и послушно принялась разбирать пряди, чтобы расчесать и переплести девочке косы. Судя по их состоянию, детка сама о себе заботилась, не подпуская сайни. Ее косы были заплетены тщательно, туго и очень неумело.

Димитри в это время блаженно распростерся на постели в своих покоях, предоставив Сой заниматься его волосами, и задремал. Ему снилось море, корабль с именем его внука, красивый, как горы в снегу или ддайгские вишни весной, и дальний берег, поросший неистово цветущими яблонями, над которым виднелись сосны. Он наконец был дома, и дом был не пустым, как в самые счастливые его дни. И, так или иначе, все люди в этом доме были его людьми. Проснувшись, чтобы перекусить и лечь спать снова, князь поймал себя на мысли о том, что вассальный договор саалан от дружеской клятвы Нового мира не отличается почти ничем. Какую-то неуловимую разницу он видел, но насколько эта разница важна, понять не мог, да и не слишком хотел. Впереди было несколько счастливых дней без напряжения и спешки, и ему хотелось насладиться ими в полной мере. С этой мыслью Димитри и ушел в сон.

На хозяйственный двор Полина отправилась сразу после завтрака и провела там весь день до вечера. Маленькая ддайг была с ней все это время. Девочка действительно вела себя тихо и сдержанно, но все время держалась за Полину рукой и на сайни смотрела очень строго. Они не слишком обращали на это внимание, тем более что обычных для них дел присутствие гостьи не отменяло. Двое сноровисто разбирали и сортировали мусор, двое выколачивали войлочные коврики, один прибегал и отбегал: ему было очень интересно, о чем бабушка Сой говорит с новой гостьей, но убрать все отцветшие цветы в саду и выполоть из клумб сорняки тоже хотелось. Еще один, походив в дом и обратно, пришел лущить какие-то стручки прямо на хозяйственный двор, с мешком и корзиной. Он устроился поодаль от кучи мусора, которую разбирала его родня, но достаточно близко к бабушке и гостям, чтобы все слышать. Девочку без имени этот сайни заметно побаивался, но увидев, что она сидит рядом с Полиной и не отходит от нее, успокоился и занялся стручками, не забывая поворачивать уши на голоса бабушки и гостьи и изредка проверять, не решила ли маленькая ддайг пошевелиться.

Полина сразу спросила, все ли сайни дома сейчас здесь, и Сой ответила, что примерно половина. Действительно, Полина не увидела Юни во дворе и решила, что она где-то в доме. Вероятно, другие сайни, опекающие гостей князя, тоже были заняты, и двое или трое помогали повару.

– Это все твои дети, Сой?
– спросила Полина.

– Кроме трех, все, - подтвердила сайни.
– Есть еще трое потеряшек, но не Ло. Его бабушку и мать мы нашли. Они все живут в таверне у рынка.

– А эти потеряшки не нашли своих родных?

– Может, не нашли, - Сой расправила усы лапой, - может, тут им лучше.

– А тебе?
– спросила Полина и осторожно пошевелила коленом. Она сидела на очень низкой скамейке, и пока еще побаивалась с нее упасть.

Ддайгская девочка устроилась на земле рядом, держась рукой за тунику Полины. Кроме туники, на Полине были национальные сааланские шаровары-жойс и мягкая обувь вроде мокасин из кожи с прорезями. Девочка была одета в очень ветхую сорочку-люйне, юбку на завязке, доживающую последние дни, и жилет со шнуровкой сзади, который когда-то был цветным, но выгорел и застирался до нежно-желтого.

– И мне неплохо, - сказала Сой с легким оттенком превосходства над глупыми вопросами гостьи.
– Вы прибыли вдесятером, и смотри - вы сыты, ваша одежда разложена, посуда помыта, и дела не заброшены. Мы справились со всем.

– А если к вам присоединится еще кто-то?
– Полина внимательно смотрела в черничные глаза Сой.

Та почесала нос, размышляя.

– Если один, двое или даже трое, беды не будет. Если больше, будет плохо, тесно и неудобно. Кому-то придется искать себе место срочно или идти в ратушу, а может, даже на рынок.

– Если так случится, кто скорее всего уйдет?
– очень осторожно спросила Полина.

– Пико, - уверенно сказала сайни.
– Он самый умный, он все равно уйдет. На рынке найдет себе человека за день или два. В ратуше - дней за пять. Не найдет - придет сюда поесть раз, два или пять, а потом все равно отыщет своего человека и с ним останется. Слишком умный, чтобы жить в гнезде. Вырос...
– и она вздохнула удивительно по-человечески.

Полина ненадолго задумалась над следующим вопросом.

– А Юни?

Сой вздохнула снова.

– Юни потеряшка. Всего боится, потому глупая. Послушная, но глупая. Ей нельзя на рынок, и в ратушу нельзя. Надо гнездо и вареную еду каждый день, долго. Тогда будет хорошая, а пока нет.

– Вареная еда - это важно?
– Полина почувствовала, что нашла значимую тему.

– Да, очень важно, - серьезно сказала Сой.
– Даже не потому, что это вкусно, хотя это правда вкусно. Но все, кто ест вареную еду, умнее тех, кто ест не тронутое огнем.