– Почему же, помню, - неожиданно ответила она.

– Можешь сказать слова?
– попросил он, не особенно надеясь на ответ.

– Могу.
– Она повернула голову к морю и, глядя на воду, начала читать стихи.

Это была чудесная сказка, написанная очень простым языком, повествующая о влюбленных кораблях, которым удалось встретиться под конец жизни. Закончив, Полина хмыкнула, глядя на гавань:

– Занятно срифмовалось.

Корабли в Аль Ас Саалан не красили ни в черный, ни в белый цвета, но в почтовой части гавани стояли рядом, кивая согласно каждой идущей волне, темно-синий и нежно-золотистый кораблики, как бы иллюстрируя отзвучавшее стихотворение. Исиан свистнул невесть откуда взявшегося сайни, дал ему монету, попросил принести бале, снова обернулся к Полине.

– Очень милый текст. Наверное, неплохо танцуется.

– Возможно, - кивнула она, глядя на воду.

– Скажи, ты этого автора не любила всегда или только теперь не любишь?

– Всегда не любила.

– Сейчас не любишь меньше, чем обычно, или так же?
– Исиан сам не знал, зачем он это спрашивает и что им движет, его собственный интерес или вчерашние воспоминания, вызванные к жизни.

– Может быть, даже больше, - ответила она.

– Именно теперь, когда твоя жизнь так похожа на его обстоятельства?
– уточнил он.

– Ну, я надеюсь, - коротко усмехнулась женщина, - меня хватит на то, чтобы не спиться и не начать употреблять наркотики.

– Не любишь проигравших?
– Да, в нем точно говорили воспоминания, но какая разница. Здесь было для них и место, и время, так почему же не дать им жить.

– Не в этом дело, - она легко качнула головой, как бы стряхивая его предположение, но тут же подтвердила его своими следующими словами.
– Проигрывать нужно красиво. Знаешь, их ведь целое созвездие было таких, рано ушедших сверстников. Очень талантливых, слишком талантливых для своего времени. И это созвездие как бы поделилось на две части по характеру смерти.

– По характеру смерти?
– удивился он.
– Как это?

– Долгий разговор, - она чуть поморщилась.
– И невеселый. Но если коротко, одни спились или иначе отравили себя, сократив срок жизни, а другие сгорели, как метеориты, от трения об окружающую среду.

– И ты считаешь, что второе лучше?
– улыбнулся он.

– Да оба хуже, - она махнула рукой.
– Но помогать другим себя угробить, мне кажется, дурацкая затея.

– Мне кажется, просто слабость, - возразил он.
– И я не стал бы обвинять в ней.

– Это же прямое сотрудничество с врагом, - хмыкнула она и сразу объяснила.
– У тех, кто способен организовать травлю, что бы ни случилось от их действий, вечно виноват тот, на кого они ополчились. Так что и умирать лучше победителем...
– она оборвала фразу и сменила тему.
– Послушай, у меня нет никакого желания оказаться в гостях у досточтимого Эрве. Может быть, свернем в город? И заодно тему сменим?

– Да, хорошо. О чем ты хочешь говорить?

Полина долго молчала, потом протянула: "Да-а", признавая, что темы у нее нет.

– Что ты намерена делать, получив вердикт?
– спросил Исиан.

– Я?
– усмехнулась она.
– Ничего. Точнее, я его просто предъявлю, а потом буду ждать, чем все кончится.

Сайни встретил их на улице, шедшей от набережной, вручил Исиану корзинку бале, получил в награду за труды один еще теплый сырный шарик и монетку и ускакал, довольный. Исиан протянул корзинку Полине:

– Будешь?

– Да, спасибо, - кивнула она.

– И что, ты думаешь, будет, когда ты предъявишь вердикт?
– спросил он.

Она улыбнулась и взяла из корзинки сырный шарик.

Димитри оказался в Исанисе ровно за день до объявления вердикта по делу Полины Бауэр. С Аизо да Кеханом он встречался в ратуше, туда же должна была прийти и Хайшен. Им предстояло обсудить формат вердикта, но не затем, чтобы что-то поменять в его содержании. Наместник Озерного края и вице-император Заморских земель Ддайг хотел понимать, к чему именно ему следует готовиться и как распределять силы. Представлять себе ситуацию несколько заранее было полезно и дознавателю Святой стражи, расследовавшей обстоятельства в крае по требованию наместника.

Выслушав Аизо да Кехана, Димитри и Хайшен переглянулись.

– Ну что же, - сказал князь.
– Теперь нам главное не вывалиться за борт, когда волна ударит, а она ударит дважды. Первый раз в крае, второй - на Ддайг. К счастью, это случится не одновременно. Хайшен, я подожду тебя в общем зале.

Он оставил настоятельницу с дедом, чтобы дать им хотя бы четверть часа поговорить без свидетелей, зная, что, несмотря на обеты, родственная связь и привязанность между ними все еще существовали, хотя никто не мог бы упрекнуть ни его, ни ее в нарушении правил. Глядя в окно на ратушную площадь, Димитри увидел Исиана и Полину. Они о чем-то разговаривали, стоя под часами, и ели бале. Из одной корзинки. По меркам саалан это была невообразимая фамильярность, допустимая только для любовников, даже не для братьев и сестер. Причем для того, чтобы подобная небрежность стала возможной в публичном месте, в связь они должны были вступить не вчера. Димитри горько вздохнул. Исиан все-таки наделал ему проблем. Вот только этого сейчас не хватало, чтобы все окончательно запутать. Он так распереживался из-за увиденного, что даже не услышал, как подошла Хайшен. Пара на площади тем временем обнаружила, что сырные шарики в корзинке почти закончились, и направилась в таверну, оставив корзинку тут же под часами. Пробегавший сайни сунул в нее нос, быстро перекусил, чем судьба послала, закинул пустую тару на спину и, придерживая ее лапой, поскакал на трех дальше по своим делам.