В Ожоле, как утверждал Флемм — а не верить ему, в чём всё больше убеждалась Вика, оснований не было — проживало около пятнадцати тысяч человек. Для средневековья это был очень крупный город, а уж для горного Фридланда, так тем более. Достаточно сказать, что Фрид, столица королевства, населением только в два раза превосходил этот торговый город.

Шоры, оба, явно всю ночь не спали — понимая, что слишком много знают, ожидали прикосновения к своим телам хладной стали или магического булата — и выглядели очень скверно. И с утра не успокоились, собирались второпях и даже — Вика это заметила — хотели отказаться от завтрака и побыстрее смыться. Пока ели, сидели как на иголках.

Попаданка проводила их взглядом — только отъехав на приличные сотню шагов отец с сыном смогли вынуть головы из плеч и распрямиться.

– Дубок, мы так и будем стоять? — поторопил браконьера Клойк.

Через пару гонгов они выехали на вполне приличную дорогу, а к полудню, как и говорил их проводник, увидели стены Ожола.

Этот город был королевским, то есть подчинялся королю, хотя и находился на землях Адайского герцогства. По сути, его существование являлось одной из причин низких доходов Адайских владетелей — через Ожол шла почти треть товарных потоков герцогства, но захватить такой крупный город предки Гертера и он сам пока так и не сумели, хотя несколько раз пытались.

– Ворота нараспашку, а ведь, вроде бы, война началась, — удивилась Вика.

– Так напали-то не на них, — усмехнулся Клойк, — А то, что война, так, боюсь, из-за этого нам грозит остаться ночевать на улице. Наверняка в городе толпы ещё не пристроившихся наёмников.

– Слетаются, как мухи на мёд, — кивнул Флемм.

Оборонительные сооружения города внушали уважения, а ворота, так и вовсе не уступали по своим габаритам и защищённости милонегским.

Их кавалькада пристроилась в хвост обозу с фуражом. Пришлось ждать своей очереди.

Вике в новом мире раньше везло, в том смысле, что до сих пор она заставала на традиционных здесь предвратных местах казни только трупы.

Сейчас же, пока повозки медленно проезжали сквозь двойные ворота в город — каждую телегу или фуру тщательно осматривали, чтобы взять соответствующую плату — попаданку словно сверлил отчаявшийся полубезумный взгляд молодой измождённой и исполосованной плетьми женщины, сидевшей в одной из подвешенных клеток.

Женщина почему-то из большого количества людей на въезде в город выбрала объектом своего внимания именно попаданку. Как будто бы подобно варварским шаманам углядела ауру богини.

Конечно, это было не так. Вика видела, что женщина не одарённая.

– За что её так? — спросила она у пожилого одутловатого стражника, кивнув в сторону умирающей от голода и жажды преступницы.

– Твоё-то какое дело? — грубовато ответил тот, но получив от Флемма десять энн сверх установленной платы, подобрел, — Нищенка. Из Кожевенного района. Детей своих новорожденных придушила, двоих, и в городской ров выкинула. Всё, проезжайте, не задерживайте! — вновь построжел он, — За вами, вон, ещё караван подходит.

Похоже, что Ожел и его окрестности были выбраны монархами Фридланда и Шройтена местом сбора обозов, где они будут ждать ещё неделю-две, как стает снег на перевалах. Вика, обернувшись на подходивший с северо-востока караван, заклинанием Дальновидение обнаружила на десяток лиг в том же направлении ещё три почти таких же по размерам обоза.

– Вика, поехали, — разбудила подругу от зимней спячки Эрна, — Нам ещё место искать надо будет. Мы ведь остановимся в городе?

Конечно, день ещё только был в самом разгаре, и можно продолжить путь, но лишний раз напрягать своих друзей и соратников преодолением трудностей, попаданка не собиралась.

Она бросила последний взгляд на так и смотрящую на неё с мукой и надеждой казнимую нищенку и проехала под тяжёлую металлическую решётку, почему-то поднятую не высоко, так, что попаданке, вслед за проехавшими впереди неё Дубком и Эрной, пришлось пригнуться к шее лошади.

Наверное, князь Мышкин из романа Достоевского "Идиот" испытывал похожие чувства, когда увидел в Швейцарии казнь человека. Так и Вика никак не могла определиться в своих желаниях.

Убийца двоих невинных младенцев была мразью, бесспорно, но, блин, на гостью из другого мира смотрела-то несчастная, погибающая в страшных муках жертва жестокой судьбы.

Вика, разумеется, при желании могла легко организовать спасение преступницы, только это было бы не правильно. А как должна выглядеть справедливость в таких вот случаях? Попаданка — справедливо это или нет, она и сама не знала — решила ночью поступить с нищенкой также, как в своё время с вором Щукой, хотевшим по приказу Кита похитить и изнасиловать новую обитательницу Вьежа. То есть, дать умереть. Быстро и легко?

Может, шаманы Снежных волков не так уж и неправы приписывая ей суть богини Смерти?