Шрифт:
Что непроходимое не грузит гипотетических оппонентов мужичка, услышать не удалось, скрылся за углом дома.
Вернулись мысли о похоронах.
Если «Ритуал» возьмет десять тысяч, столовая тысяч пятнадцать, ну еще там водка, священники, автобусы и другое, пусть пять, даже десять. Получается тысяч тридцать пять. Как минимум. Интересно, где их взять, если нет.
Как же холодно. Денис поёжился и пошёл домой.
В тусклости помаргивания подъездной лампочки разглядел, что дверь квартиры не заперта. Странно. Мама забыла или ждет его? С кухни – мужские голоса. Соболезнующие родственники? Соседи?
Заглянул. Мама ошарашенная на стуле, перед ней два мужика в чёрных костюмах. В галстуках. Серьёзные.
Один высокий худой, молодой, но уже с седыми висками, прислонился спиной к подоконнику и смотрит на Дениса. В глазах настороженность и сочувствие. Второй постарше, лысоватый и черноусый, объясняет:
– Завтра в тринадцать ноль-ноль. Единственная ваша забота, успеть до этого времени оповестить всех близких, чтобы явились хотя бы за полчаса до церемонии.
Заметил Дениса. Грустный взгляд из-под нависших век.
– Вечер добрый, милостивый государь! Сын покойного? Денис Иванович?
– Да, – Денис напрягся. Может они из тех, что разводят на деньги?
– Позвольте представиться, Левон Игоревич Оганов, – продолжил усатый. – И мой спутник Павел Геннадьевич Шатерников. Мы представляем небезызвестное БДУ-13. У нашего ведомства контракт с вашим батюшкой. Как раз по данному печальному поводу. Вот! – он поднял вверх папку. – Согласно бумагам, все мероприятия, связанные с похоронами, мы обязаны взять на себя. Как говорил Спаситель: «оставьте мертвым хоронить своих мертвецов». И нет, молодой человек, даже не думайте, денег не надо! За все уплочено Иваном Ильичём, то бишь вашим папенькой. От вас с мамашей требуется только присутствие. И похороны прописаны, и развоз людей, и ресторан. Возьмите. Засим извольте откланяться. У нас сегодня еще многая работа.
Странные гости кивнули и поспешили уйти.
На пороге усатый еще раз настойчиво напомнил:
– В тринадцать ноль-ноль тело покойного уже двинется в последний путь. Все желающие проститься пусть приходят загодя, хотя бы в полдень.
4. Родственники
Половину ночи Денис ворочался в постели, вспоминая странных людей в пиджаках.
Они с мамой, конечно, на всякий случай пригласили родственников и друзей на завтра к одиннадцати-двенадцати, кто как сможет, но если наврал усатый, придётся говорить, что это поминки, а с похоронами типа позже решим.
Забылся под утро.
Будильник зазвенел в восемь. Денис натянул майку и штаны. В ванную. Умылся.
Поставил чайник на печь. Зажёг газ.
Допустим. Допустим, они приедут и всё сделают. Похороним. Даже в столовой посидим. А водку они учли? Ромка говорил, водку надо купить…
– Ты чего стоишь?
Мама. Глаза уставшие.
– Ты поспала бы.
– Тут поспишь. Там плов остался в холодильнике. Подогреть?
– Я чайку.
– Ну ладно. Пойду одеваться.
В начале одиннадцатого пришли первые родственники.
Мама заводила в зал, рассаживала на диваны и стулья. Бабушка Надя, мать отца, в чёрном платочке разносила гостям воду, возилась на кухне. Пахло пирожками с картошкой и печёнкой. Родители мамы, дедушка Саша и бабушка Инна, понуро горбились на стульчиках. Тётя Алла, сестра папы, с мужем Виктором курила на улице, на лавочке под окнами, чтобы родители не увидели с сигаретами. Под пятьдесят женщине, а от родителей прячется.
Три бабульки из дома вздыхали на диванчике и напевали что-то религиозное. Как их зовут, Денис не знал, помнил только, что одна из второго подъезда, две из третьего. Дочь тёти Аллы Настя, ровесница Алины, не отходила от сестрёнки и тоже сторонилась людей. Сидели девчонки в спальне и выходили только, когда мама говорила: «Идите, поздоровайтесь».
Ровно в полдень во двор въехал большой чёрный микроавтобус, остановился возле подъезда. Водитель скоро распахнул заднюю дверь, двое крепких ребят в чёрных пиджаках вынули из кузова две широкие табуретки, установили их между лавочек у входа в дом, сверху опустили обитый красным бархатом гроб. Сняли крышку и прислонили к металлической увитой диким виноградом сетке. Стали рядом как часовые, только руки за спиной.
– Мама! Там папу привезли!
– Где?
– Возле подъезда!
Выскочили. На белом ложе в строгом чёрном костюме папа. Глаза закрыты.
Мама к гробу. Стражи мягко придержали, шепнули:
– Прощаемся! Пригласите родственников.
Кивнула, наклонилась к папе и начала целовать лоб, щеки, губы.
На соседнюю лавочку уже переметнулись три оперативные старушки, миг назад певшие в зале. Быстро крестились и шептали молитвы.
Тетя Алла, уже без сигареты, спряталась за мужем и глядела из-за его плеча на мёртвого брата.