— Иди в дом, Джим, — сказал он. — Быстро вымойся, а потом я тебя излечу. Шрамы будут почти незаметны, если мы сделаем всё вовремя.

Джим вошёл в дом, а Рафаэль заглянул на заднее сиденье.

— Зачем вы привези её сюда? — небрежно спросил он.

— Потому что она умерла в машине. А я боялась, что обнаружиться слишком много улик, если бы мы бросили её там. Ты может и можешь защитить меня от обвинений в том, чего я не делала, но что-то я не представляю, как ты сделаешь это, если они найдут мою кожу под её ногтями.

Рафаэль пожал плечами.

— Я могу избавляться от тел, — он встал и закрыл дверцу машины, как будто мёртвая женщина на заднем сиденье была для него такой же проблемой, как мешок с грязным бельём. — Тебе нужно исцелиться, — он кивнул в сторону моей шеи.

— Джим первый. Его рука изрядно искалечена, яд начинает действовать.

Я пошла за Рафаэлем в дом. Звук труб подсказал мне, что Джим принимает душ, поэтому я пошла на кухню и напилась воды, а затем присоединилась к Рафаэлю в гостиной.

— Итак... сегодня днём мы встретились с Мазикином. Ей нужно было сказать кое-что интересное.

Рафаэль одарил меня лёгкой, но ослепительной улыбкой.

— Какой прекрасный способ, чтобы преподнести это.

— Так она сказала правду?

— Только то, что тебе необходимо, Лила.

Я сжала кулаки.

— Я спрашиваю, не потому что мне это надо, — выпалила я.

Серые глаза Рафаэля встретились с моими.

— Малачи не просил у меня такой информации. Никогда. У него было более семидесяти лет, чтобы расспросить меня о том, что происходит, когда человек одержим Мазикиным. Как ты думаешь, почему он этого не сделал?

Он бросил на меня такой понимающий взгляд, что мне захотелось убежать от него. Или, может быть, ударить его по лицу. Но это был чертовски хороший вопрос.

— Может быть, он знал, что ты ответишь ему этой дурацкую фразой "Не-то-что-ты-хочешь-а-только-то-что-тебе-нужно".

Улыбка не покинула его лица.

— Но ты же сама сказала, что ему нужен ответ. Если это правда, я бы дал ему необходимую информацию. Но только, если он спросит.

Внезапно почувствовав усталость, я опустилась на стул за компьютерным столом.

— Я не знаю, почему он не спросил. Наверное, потому... потому что он хотел верить, что спасает людей. В своей жизни здесь, на земле, он был бессилен, поскольку все вокруг него страдали и умирали, а его брат был убит на его глазах. Когда он стал Стражем, это дало ему возможность защищать других. Даже тех, кого забрали Мазикины. Несмотря на то, что они были потеряны и далеко, он хотел добраться до них. Сделать что-нибудь для них. Помочь им.

Рафаэль кивнул.

— Да, я думаю, именно этого он и хотел.

В дверном проеме появился Джим, его раны резко и зловеще выделялись на фоне бледной кожи.

— Человеческая способность к самообольщению безгранична, — тихо сказал он.

Рафаэль повернулся к нему.

— Разве это не так?

Я вышла на крыльцо и села на качели, дожидаясь своей очереди исцеления. Самообман. Джим имел в виду, что Малачи закрыл глаза на правду. Мой лейтенант предпочёл довериться лжи, чтобы позволить себе роскошную веру в то, что он спасает людей.

Таким образом, ему не нужно было сталкиваться с альтернативой, которая заключалась в том, что он был беспомощен перед лицом всего этого зла.

Это была дорогостоящая ошибка. Убивая тела, в которых обитал Мазикин, он давал им второй шанс. И третий, и четвёртый, и пятый. Если бы он только заточал их в тёмную башню, или даже в камеру в участке Стражей, он мог бы спасти несколько человек. Может быть. Мазикины послали бы ещё больше, но это всё равно помешало бы вернуться их самым могущественным духам. Как Сил, Ибрам, Джури. Все они либо уже были здесь, либо имели шанс быть, отчасти потому, что Малачи не заключил их в тюрьму, когда у него была такая возможность.

Я шаркала ботинками по деревянным перекладинам крыльца, не обращая внимания на пульсирующую боль, текущую вверх-вниз по моей шее. Фары осветили подъездную дорожку, и я узнала машину Лейни. Она остановилась позади "Тауруса".

В котором лежала мёртвая проститутка на заднем сиденье.

Я начала подниматься, но потом опустила взгляд на кровь, размазанную по моей толстовке. Я подтянула колени к груди и осталась на месте. Это может очень быстро превратиться в неприятности.

В её машине было темно, но я видела, что их головы были близко друг к другу. Слишком близко. И он не выходил из машины целую минуту.