— Помнишь ту пятницу, когда Аден позвал тебя погулять с ним и его приятелями вечером? Они охотились на Мазикина. Мы с Джимом натолкнулись на них во время прочесывания Южного Потакета, — я посмотрела на бейсбольную команду, которая всё ещё вертелась вокруг Йена. — Надо было, чтобы ты пошёл с ними.

Малачи переводил взгляд со страшного инцидента на бледнолицых бейсболистов и обратно.

— Думаешь, они нашли Мазикина?

Я кивнула.

— Если Ибрам завербовал Адена, то получил доступ к его воспоминаниям. И в них, он, видимо, узнал тебя. И меня.

— Они пожертвовали Аденом, чтобы что-то доказать нам, — сказал Малачи.

И что же они хотят доказать? Они могут убить наших друзей, и со стороны это будет выглядеть как самоубийство. Нет никакой возможности доказать обратное.

— А что, если Аден был не единственным, кем они завладели? — спросила я.

Бейсболисты смотрели, как скорая помощь с умолкшими сиренами увозит тело Адена от нас. Из громкоговорителей донёсся голос директора, объявившего, что занятия в школе на сегодня отменяются, но любой желающий поговорить ученик может прийти в столовую. Родителей предупредили, а это означало, что Диана, вероятней всего, появится дома в течение получаса и будет ждать меня.

— В субботу Йен показался мне самим собой, — ответил Малачи. Он смотрел, как бейсболисты направляются к школе. — Но прошло почти сорок восемь часов с тех пор, как мы его видели. И нет никакого способа узнать о Греге и Леви, просто взглянув на них.

— Как думаешь, сможешь подобраться поближе к этим парням? — я достала из кармана телефон Тиган и увидела, что Йен пытается дозвониться до неё. Переняв эстафету с того места, где остановился Аден? — Ты прав, с пятницы прошло уже много времени. Некоторые из них тоже могли быть обращены. И они могут попытаться заманить других. Аден, вернее Ибрам — пытался связаться с Тиган в субботу. Если бы её отца не было дома, он мог бы добиться успеха.

— Тогда я порасспрашиваю у них, — сказал он, свирепо глядя в спину Йена, который вместе с остальными исчез в школе.

Увидев свирепое выражение его лица, я потянулась к его руке, но остановилась, когда моя рука отскочила от границы запретной зоны, которую я вообразила вокруг его тела.

— Полегче, ладно? Веди себя как любопытный, обеспокоенный парень, а не как Страж. Я хочу сказать, если ты почувствуешь запах Мазикина, немедленно дай мне знать, но оставайся спокойным. Не вздумай никого потрошить в школьной столовой.

Он посмотрел на мою руку, всё ещё висящую в воздухе.

— Понял, капитан.

Мне хотелось, чтобы он просто ударил меня. Это бы причинило мне гораздо меньше боли, чем его отстранённость. Я судорожно вздохнула.

— И убедись, что у тебя есть их номера, ладно? Нам надо начать пристально следить за всеми друзьями Адена, потому что Ибрам убедил меня, что Мазикины знают, кто они. Я собираюсь проверить, как там Тиган. С базой я свяжусь позже.

Я ушла, не сказав больше ни слова, слишком накалено для вежливости, слишком хрупко, чтобы прямо посмотреть в глаза Малачи. Возможно, я была на взводе, чтобы разговаривать с Тиган, но это было правильно. В конце концов, если Мазикины проникли в нашу школу и нацелились на людей, которых я знаю, она будет первой в списке.

В итоге я отвезла Тиган домой. Она была слишком расстроена, чтобы вести машину. К тому же, пока я не узнаю, есть ли ещё ученики, одержимые Мазикиными, мне не хотелось оставлять её одну. Они вполне могут знать, что теперь смогут добраться до меня через неё.

— В этом нет никакого смысла. Он получил стипендию в Бостоне, — прошептала она после нескольких минут молчания. — Он был таким нервным. И он сказал, что собирается в путешествие этим летом. В Европу. Он хотел напиться в ирландском баре. Один в Ирландии.

Я заехала на её безупречную улицу, обсаженную тщательно подстриженными кустами.

— Мне очень жаль, Тиган.

— Почему он совершил такой поступок? У него не было депрессии. Совсем наоборот. У него была потрясающая жизнь, и он знал это.

Я уставилась на неё.

— Может... как думаешь, он принимал наркотики или ещё какую дрянь?

— Сейчас баскетбольный сезон, Лила. Привет, тест на допинг? Он мог лишиться стипендии.

Чёрт.

— Ну, я знаю, что некоторые психические заболевания могут явиться из ниоткуда.

Она откинулась на спинку сиденья.

— В субботу он вёл себя очень странно. И от него так плохо пахло. Вообще-то мне даже было интересно, не курил ли он чего-нибудь.

Мой желудок скрутило, когда я подумала, как близко к ней подобрался Мазикин. И как они могут вновь попробовать в любое другое время.

— Возможно, он занимался самолечением.

Я познакомилась с этим термином через несколько лет после того, как попала в систему социального обеспечения для детей, когда мне было около шести лет. Задолго до того, как я была готова понять это, я услышала, как какой-то социальный работник говорил о моей маме с одним из моих приёмных родителей, объясняя, почему она не появилась на запланированном визите со мной. Я стояла босиком в тёмном коридоре в пижаме и слушала, как эта дама говорит, что моя мама психически больна. Что она накачала себя наркотиками до полного забытья, пытаясь заглушить голоса в своей голове. Я долго гадала, где же находится забвение и смогу ли я найти там свою маму.