Шрифт:
По моему мнению, девяносто процентов товаров из АГА поставляются нам в диверсионных целях. При низкой стоимости они обладают еще и низким качеством, а многие из товаров зачастую опасны для здоровья. Народ, кидаясь на дешевизну, губит свое и так не очень-то крепкое здоровье, заодно подрывая отечественную экономику. А сделать, мы уже ничего не можем, слишком сильно влияние альянса в межгалактическом союзе…
Даже вот этого преступника в конечном итоге придется отпустить на свободу. Крупный штраф заплатит и выйдет. Козлами отпущения выступят только таможенники…
Вечером, в конце тяжелого рабочего дня я вяло просматривал сводки. Внезапно взгляд зацепился за знакомый адрес. Адрес, по которому пошли агенты охранки, принадлежал моему соседу! У хорошего, честного парня, по – долгу службы, боровшемуся в свое время с наркоторговцами, внезапно обнаружили килограмм глана! Это была явная подстава. Я прекрасно знал Макса и относился к нему как к собственному сыну.. Наши взгляды на сегодняшнюю действительность во многом совпадали и он в отличие от меня не скрывал своего мнения… За это и пострадал. Надо было что-то предпринимать, чтобы вызволить парня…
Не медля ни минуты, я направился в кабинет начальника отдела. Семеныч еще был на месте, но уже собирался уходить.
Взяв старого приятеля за рукав только, что накинутого плаща я спросил: – Слушай Семеныч, тут имперские днем перехватили нашу заявку на выезд…
– Да знаю я – с досадой отмахнулся мой начальник. – Очередного крикуна в клоуны 11 записали…
– Семеныч, я этого парня хорошо знаю, хороший мужик, он, как и мы в космодесанте служил, боролся с наркоторговцами на Ядвиге…
11
Клоун (сленг) – человек, отвечающий за чужое преступления.
– Нет, ты вот мне скажи, а что мы сможем сделать? – Семеныч пытливо взглянул в мои глаза, и в свою очередь, взяв меня за рукав, мягко, но настойчиво повлек из своего кабинета.
Решительно освободившись от захвата, я предложил: – Вот, что Николай, я к тебе с просьбами не часто обращаюсь, но этот случай особый. Ты завтра направь запрос в охранку, мол, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами прошу переправить дело мелкого наркодилера Перепелкина в наше ведомство… Больше я тебя ничего не прошу, сам завтра с ними разбираться буду…
Короче, я его уговорил. Семеныч неодобрительно качал головой, пророча мне выход в отставку без содержания, стращал тюрьмой если докажут, что мы с Максом как-то связаны. Но ничего не добился. Не знаю, что на меня нашло, наверное, этот парень напоминал мне меня самого в молодости…
Ночью я плохо спал, меня тревожило то, что в доме соседа было пусто, и я не знал, куда подевались его дочь и жена. Неужели их тоже забрали?
Наутро решительный и злой я предстал перед очами грозного начальника районного отдела охранки.
Разъевшаяся гладкая рожа начальника отделения осветилась радостной улыбкой, как будто он увидел перед собой не простого опера, а любимую маму после длительной разлуки.
– Знаю, все знаю – весело проговорил он, слегка оторвав зад от кресла вместо приветствия. – Но вот помочь мы вам ничем не можем, этот парень у нас еще проходит по статье о терроризме, и сдать его в чужие руки, мы, увы, не имеем права.
Чиновник вышел из-за стола, и как бы подчеркивая доверительность беседы, взяв меня за локоть, с ложным участием спросил, заглядывая мне в глаза: – А может, имеют место личные отношения? Вы же были частым гостем в доме Перепелкина? Нет, нет, я не имею в виду, что вы тоже, связанны с террористами…
Выдержав паузу, он выдал с гаденькой усмешкой: – А может у вас просто любовные отношения с супругой подозреваемого?
Я понимал, что он провоцирует меня, но все же, не сдержался. Когда охранники ворвались в кабинет, чиновник пребывал в плачевном состоянии, во всяком случае, длительное лечение ему было гарантировано. Нет, все – таки, какие они самонадеянные люди. Считает, что раз начальник, так ему любая гадость сойдет с рук! Впрочем, я тоже поплатился. Через три дня меня осудили за попытку свершения террористического акта и впаяли семь лет каторжных работ…
***
– Вот так Макс, а что случилось с твоей семьей, я не знаю – виновато развел руки в стороны Петрович.
– Ничего с ними не случилось. Ушла от меня жена и дочь с собой забрала – ответил я с предательской дрожью в голосе.
Петрович сочувственно молчал сидя рядом на верхнем ярусе нар. Ради того, чтобы быть рядом со знакомцем и рассказать в подробностях о своих приключениях он поменялся с моим соседом, перебравшись с нижнего этажа и теперь, как и я, страдал от жара излучаемого раскаленной за день крыши. Шел уже второй день нашего пребывания на планете каторжников и назавтра намечался первый наш рабочий день на плантациях. Планета каторжников славится еще тем, что лишь только на ней произрастает и культивирован гриз – кустарник, из верхней почки соцветия которого готовят различные вытяжки эликсиры и мази для омолаживания человеческого организма. Стоят они необычайно дорого, потому, что с куста за день можно собрать всего одну почку. Как это ни парадоксально, кустарник ядовит и сборщики почек вынуждены ежедневно собирать урожай в защитных костюмах. А на планете редко когда температура падает до нормальных двадцати градусов. Чаще столбик термометра переваливает тридцатиградусную отметку. Но даже защитные костюмы не ограждают сборщиков от смерти. Здесь на плантациях легко найти быструю кончину в виде прыгающей ядовитой ящерицы, которым почему-то нравится устраивать себе гнезда в низкорослых, но очень густых кустах гриза. Нередки случаи, когда потревоженная ящерица в прыжке впивалась в лицо или шею каторжника и через пять минут все бывало кончено…