Он должен был почувствовать чары. Должен был остановить ведьму, но боль и гнев привели его к провалу, из-за чего чуть не лишился шкуры невинный человек. Пусть оболочка одна, но личность ведьмы ушла. Испарилась где-то за гранью реальности, хладнокровно оставив вместо себя жертву. А Эктор этого не понял.

Или не хотел верить.

Он должен был поступить по закону: отправить пришлую в Приют. И ее полные ужаса и непонимания глаза будут преследовать Эктора в кошмарах до конца его дней.

– Помоги ей, – тихо сказал Ритер, – Все остальное будет зависеть не от тебя.

Эктор тяжело вздохнул.

– Хорошо, подготовь ей документы. Но! – он крутанулся в кресле, отвернувшись от друга. – Предупреди, что жалеть ее никто не будет. Никакой пощады. Ей придется бороться за свою жизнь.

– Ее зовут Саша, – голос Ритера звучал чуть дальше – мужчина уже стоял у выхода. – Я передам твои слова.

Хлопнула дверь, и Эктор остался один.

Саша, значит.

Что ж, он и правда сделает все, что может. Все остальное – не его проблема.

Глава 3

Ожидание – худшее из наказаний, и я в полной мере почувствовала его на собственной шкуре. После Ритера в камеру никто не заходил. Один раз принесли еду, но я не могла на нее смотреть, воротило даже от запаха, хотя это и была вполне обычная каша и краюха хлеба. Здравый смысл подсказывал, что я должна поесть, но все внутри восставало против этого. Я боялась, что в еду могли что-то подмешать. Усыпить меня.

Или убить.

Откуда мне вообще было знать, что Ритер говорил правду? Я даже понятия не имела, что здесь делают с такими вот… попаданками. И никаких причин доверять постороннему мужику не было.

Я ходила из угла в угол камеры и куталась в принесенный Ритером плед. Иногда рука непроизвольно тянулась к камню, пальцы снова и снова ощупывали трещинки и выбоины в кладке, но я понимала, что никогда сама не выйду отсюда. Это же не какой-то там фильм, где герой мог проковырять ложкой путь на свободу. Я уже перестала различать запахи. Принюхалась. Не замечала больше ни горьковатой прелости соломенной подстилки, ни холодной затхлости вообще.

– Если Ритер меня обманул, то что делать дальше? – вопрос я адресовала в пустоту.

Завернувшись в плед по самую макушку, я бухнулась на подстилку и с тоской посмотрела на простенький поднос с парой мисок. Отодвинув поднос в сторону, я отвернулась и уставилась в стену. Жаль, что под рукой не было никакого карандаша, а еще лучше – мела. Вот я бы тут им оставила парочку рисунков на прощание!

Заодно бы и себя заняла.

Лязг двери заставил меня подскочить на месте и резко развернуться. На всякий случай я вжалась спиной в камень. Для устойчивости. Боялась, что в очередной раз подогнутся коленки и я позорно рухну лицом в пол.

Прикрыв рукой глаза, я не смогла рассмотреть вошедшего. Свечу после ухода Ритера забрали. Кажется, местная стража меня откровенно недолюбливала.

– Госпожа Александра, – приятный женский голос прошелся по нервам, как бархатный платок. Каким-то невероятным, сверхъестественным образом он заставил меня расслабиться и без страха шагнуть вперед. – Мне приказано подготовить вас к встрече с капитаном Эктором.

“Вот и дождалась”, – со страхом подумала я про себя.

***

– Присаживайтесь, Александра.

От его учтивого, но все еще холодного голоса по спине побежали мурашки.

Я мялась у двери и нервно теребила широкие рукава совершенно нового платья. Оно было простым, из довольно грубой темно-коричневой ткани, без каких либо украшений, вышивки или других приблуд: шнуровка спереди на груди, юбка в пол и чувство, что я похожа на ученицу пансиона для благородных девиц.

Впрочем, главным открытием стало отражение в зеркале. Эриса – женщина, что забрала меня из темницы, – подготовила горячую ароматную ванну и даже не думала выйти из комнаты, заставив меня раздеться прямо при ней. Меня натерли мылом из кувшинчика, вымыли голову, напенили, начесали и привели в божеский вид.

Эриса подвела меня к высоченному зеркалу и отошла в сторону, позволив мне самостоятельно справиться с шоком и подкатившей паникой.

Я была высокой девушкой, а сейчас на меня смотрела самая настоящая малышка, едва дотягивавшая до средних метра и шестидесяти сантиметров. Тонкие руки и ноги, острый изгиб ключиц, овальное лицо, в то время как я всю жизнь была “счастливой” обладательницей круглой физиономии. Подняв ладонь, я ощупала аккуратный нос, чуть вздернутый вверх, запустила пальцы в густые светлые волосы. Они были только местами привычного мне оттенка, а почти по всей голове я заметила темно-рыжие пятна.