– Как всегда… много пафоса и не самого лучшего актёрского мастерства. За столько лет могла бы поднабраться более впечатляющей практики и способностей. Или все твои предыдущие жертвы оказались слишком доверчивыми и ни на что не годными слизняками? Щёлкала их без напряга и излишней растраты сил, как семечки?

Если бы я плохо его знала до сего дня, то действительно бы решила, что его неестественное спокойствие и относительно ровный голос – реальное отражение его внутреннего состояния. И то, что он неспешно поднимается с кровати, подбирает с ковра штаны и размеренно, без спешки и резких движений натягивает их на себя – совершенно не говорит о том, насколько он внутренне стабилен и невозмутим. Всё это – показательная игра на публику, ложное спокойствие ложно расслабленного убийцы, от хваткого внимания которого не ускользнёт ни одно даже незначительное действие выбранной им жертвы.

Кажется, я продолжала чувствовать его внутреннее напряжение с готовностью нанести свой смертельный удар зазевавшемуся противнику в любую из ближайших секунд будто собственные, под собственной кожей и в собственных натянутых до предела нервах. Причём не имея никакого представления о том, выживу ли я сама после этого безумия.

– Как же ты несправедлив, Асланым. Я так долго рисовала в воображении нашу встречу, представляла, как ты мне обрадуешься… Шутка ли дело через столько лет увидеть в живых того, кого когда-то любил буквально до смерти. Разве время не излечивает и не точит душу невыносимым желанием простить что угодно только за возможность снова взглянуть в глаза бесценного для тебя человека?..

– Значит, по-твоему, девять лет – это очень много времени для того, чтобы забыть и простить?

– Не спеши, джаным. Я так за этим скучала… За возможностью наблюдать, как ты это делаешь и какой ты… нереально шикарный. Кажется, стал ещё больше и сексуальнее. Прямо не терпится облизать тебя с ног до головы, как очень большой и сладкий леденец. Штаны, кстати, лишние. Ты же знаешь, я никогда не стеснялась твоей наготы. Даже наоборот, готова ею любоваться хоть целую вечность.

– Опять та же старая песенка… Много слов и ни одного по существу. Если ты так долго ждала этого момента, могла бы подготовиться к нему куда основательней.

Арслан наконец-то застегнул и молнию, и пуговицу на поясе вчерашних изрядно помятых брюк, после чего сошёл с места и за несколько “крадущихся” шагов сократил небольшое расстояние до незваной гостьи.

Не знаю почему, но я вдруг невольно сжалась и ещё больше оцепенела, никак не желая верить в происходящее. Как и не ожидая ничего хорошего от встречи этой парочки. Для меня вообще всё это выглядело каким-то сумасшедшим, дикими и за пределами здравой реальности. Действительно, как какой-то бредовый сон. Но сколько не прилагай усилий, проснуться всё равно не получается.

– Откровенно говоря, я рассчитывала на более гостеприимный приём. Д-думала, ты обрадуешься. Обнимешь и поцелуешь, как того и требуют родственные традиции Камаевых. Хотя, кого я обманываю?..

Но больше всего поражало поведение незнакомки, которую ещё сильнее подхлёстывало на неадекватное поведение каждым шагом, действием и словом мужчины, развязывая ей и без того бескостный язык. Её даже нисколько не напугало его приближение. А если и напугало, то с совершенно обратным для этого эффектом, поскольку держалась она до последнего. Стала пятиться от его наступающих шагов только когда между ними вообще не осталось ничего похожего на безопасное расстояние. Хотя, если так подумать, такового не было и изначально. Арслан в любой момент мог до неё добраться даже меньше, чем за секунду и…

А вот, что бы он сделал из того, что ТАК хотел с ней сделать – не представляю. Или не хочу представлять. Мне и без того нехорошо во всех смыслах – и физически, и морально.

– Хотелось чего-то более интимного. Например, успеть на твою утреннюю эрекцию. Вспомнить, каково это, кончать под тобой, только-только проснувшимся, сладко пахнущим после сна и слегка озверевшим от неуёмной похоти. Я даже бы нисколько не возражала на помощь твоей новой игрушки. Скорее наоборот, не прочь опробовать что-то новенькое и захватывающее. Представляешь?.. Все втроём. Ты и я в двойном комплекте.

А дальше… я кажется ненадолго потеряла сознание, поскольку стало мне вдруг так резко плохо, что хуже и не придумаешь. И поди разбери от чего. То ли от испуганного вскрика не в меру разговорчивой незнакомки, то ли от последующего действия Арслана. Хотя, возможно, от всего сразу.

Они оба остановились, когда дошли до ближайшей стены, и мой двойник упёрлась о нежданную преграду спиной и затылком, больше не имея возможности ни отступать, ни пятиться. После чего интуитивно вскрикнула, когда мужчина обхватил её хрупкую шейку своей внушительной лапищей и слегка, с подчёркнутой “нежностью” впечатал её ещё сильнее в холодный камень. А потом нагнулся, приблизившись губами к алому ушку, и зачастил рычащей скороговоркой на турецком. Кажется, не больше двух или трёх не слишком длинных фраз.

– А этого тебе не хотелось услышать, блядская ты тварь! Или ты настолько попутала берега, что вконец тронулась головой от безнаказанности?

– Будет тебе, Асланым. Я столько ждала этого исключительного для нас момента, а ты всё портишь своими неуместными обидами из прошлого. Нельзя, так дорогой. Шила в мешке ведь не спрячешь. Особенно, когда у него такая идентичная со мной внешность.

– Так ты поэтому рискнула выползти из своей змеиной норы? Копила все эти годы свой смертельный яд, выжидая подходящего момента, и решила, что он настал, когда узнала от своей крысы, кого я привёл в свой дом?