— Я не мог бросить умирающее, пусть и смертное, дитя.

Мысленно я горячо поддержала говорившего, однако его собеседник был явно с этим не согласен.

— Вот именно! Она все равно смертная. Что для нас их жизни? Одно мгновение, — с раздражением бросил он. — А так одним человеческим выродком станет меньше. Или ты забыл, что случилось, когда мы проявили милосердие в прошлый раз?

Я похолодела: такая ненависть сквозила в этом низком голосе. И почему собственно смертная? А они тогда какие? Куда я вообще попала? Поддавшись панике, я почувствовала, как сердце бешено заколотилось, но старалась дышать ровно, чтобы не выдать себя.

— Нет, не забыл, мой повелитель. Такое не стирается из памяти, тем более нашей.

— Тогда ты меня понял. Я не хочу видеть здесь ни одного из их подлого племени. За то время, что я буду отсутствовать, избавься от этого. Вывези ее, предварительно оглушив, ослепив, или напои какой-нибудь отбивающей память микстурой. — Ужаснувшись, я мысленно поставила себе галочку ничего здесь не пить. — Я прощаю тебе эту выходку, Алистер, только потому, что ты самый старший и мудрый из нас, хотя, видят лесные боги, и тебя мудрость иногда подводит.

— И потому, что я лучший и единственный лекарь в Лоссэ Таурэ, — эхом продолжил первый.

— И поэтому тоже, — подтвердил второй.

— Мой повелитель, позвольте ей хотя бы окрепнуть. Мы не знаем, что случилось с этой девушкой. Может быть, она бежала от своих же, ведь смертные бывают так жестоки.

— Да, это мы знаем, — горько откликнулся ледяной голос. — И я не допущу, чтобы случившееся повторилось. Времени у тебя до моего возвращения.

Лекарь тяжело вздохнул. На свой страх и риск, я чуть приоткрыла один глаз, такое меня разбирало любопытство. Увидеть удалось немного: в дверях мелькнул серебряный плащ.

— Терпимость и умение прощать не самые сильные его черты, — пробормотал лекарь, поворачиваясь ко мне. Я поспешно зажмурилась. — Можешь больше не притворяться, дитя, мой повелитель ушел.

Послушно распахнув глаза, я встретилась взглядом с бездонными голубыми глазами, в которых сквозила такая доброта, что я сразу же почувствовала себя самой желанной гостьей здесь, несмотря на сказанное невежливым незнакомцем несколько секунд назад.

— Где я? — тут же выпалила я. Сейчас этот вопрос казался мне важнее остальных. Однако задав один, я уже не могла остановиться: — Кто вы? Что со мной случилось? Почему мое лицо в бинтах? Оно превратилось в кашу? Я теперь уродина?

— Ты в Лоссэ Таурэ, на вашем языке это место называется Белоснежный лес.

— Лоссэ Таурэ? — переспросила я, старательно соображая, где это. Мозг упорно молчал. Никогда не слышала этого названия.

Лекарь кивнул.

— У тебя сильное сотрясение, лицо в мелких порезах, а на раны на шее мне пришлось наложить лечебную мазь. Не бойся, раны заживут, я кое-что смыслю в лечении. Меня зовут Алистер, но это, как я понимаю, ты и так уже знаешь, — говоривший улыбнулся, и от его глаз лучиками разбежались маленькие морщинки.

Я смотрела и не могла определить его возраст. Он говорит на старомодный манер, но на вид ему не дашь больше сорока. В черных, гладко зачесанных назад длинных волосах, нет седины, однако мудрые глаза выдают, что передо мной отнюдь не молодой мужчина. А вот одет он на редкость странно: светло-зеленая рубаха до щиколоток, перепоясанная широким кушаком на тон темнее, и расшитая длинная накидка цвета ранней травы.

— А я Вивиан, — тихо ответила я, изучая лекаря и комнату, в которой оказалась. — Примите мою благодарность за то, что спасли мне жизнь.

Алистер кивнул.

— Этой мой долг. Я не могу видеть, как страдает живое существо. К тому же вы, смертные, хрупки, словно стекло.

— Смертные А вы что, бессмертный? — нервно хмыкнула я.

Алистер даже не улыбнулся.

— Ты в королевстве лесных эльфов, дитя. — Он обвел рукой комнату, а я только сейчас обратила внимание на его острые уши.

— Это шутка? А уши накладные, да? — недоверчиво спросила я, хотя кому бы понадобилось устраивать ради меня весь этот маскарад?

Лекарь присел на кровать рядом со мной.

— Вивиан, я нашел тебя в лесу, когда собирал лекарственные травы. Некоторые из них можно отыскать лишь у смертных. Ты попала в беду?

— Можно и так сказать, — обтекаемо ответила я.

Мне не хотелось рассказывать чудаку, который называет себя эльфом, подробности своей жизни. Неизвестно, чем это обернется для меня. Маркус научил не доверять тем, кто тебе улыбается и вроде бы желает добра.

— Что ж, — вздохнул Алистер, поднимаясь, — если ты не хочешь рассказывать, это твое право. Отдыхай, Вивиан. Я смешаю укрепляющий напиток из трав, он быстро поставит тебя на ноги.