В большом доме, напротив меблированных комнат, живет старый кавалер ордена Золотого Руна, бывший вице-король Мексики. Он болен и боится, что может умереть, поэтому его начинает сильно тревожить его прошлое правление: надо сказать, что вел он дела так, что беспокойство это не лишено основания. Летописцы Новой Испании отзываются о нем не совсем похвально. Он видел страшный сон и никак не может успокоиться. Этот сон, пожалуй, и сведет его в могилу.

— Это, вероятно, какой-нибудь из ряду вон выходящий сон, — заметил Самбульо.

— Сейчас узнаете, — ответил Асмодей. — Тут и в самом деле есть что-то необычное. Этот вельможа видел сейчас во сне, что он в долине мертвых, и все мексиканцы, ставшие жертвой его несправедливости и жестокости, набросились на него с бранью и упреками; они даже хотели растерзать его, но он убежал и укрылся от их преследования. Потом он увидел себя в большой зале, обтянутой черным сукном, где за столом, накрытым на три прибора, сидят его отец и дед. Эти хмурые сотрапезники сделали ему знак приблизиться, и отец сказал ему угрюмо, как то свойственно всем покойникам: «Мы давно тебя поджидаем, иди займи место возле нас».

— Боже, какой отвратительный сон! — воскликнул студент. — Не зря больной так страшно встревожился.

— Зато его племянница, спящая в комнате над ним, великолепно проводит ночь: ей снятся наиприятнейшие вещи, — продолжал Хромой. — Это девица лет двадцати пяти-тридцати, некрасивая и нескладная. Ей снится, что ее дядя, у которого она единственная наследница, умер и что около нее толпятся почтительные вельможи, наперерыв стараясь ей понравиться.

— Если не ошибаюсь, мне слышится позади нас смех, — сказал дон Клеофас.

— Не ошибаетесь, — подтвердил бес, — в двух шагах отсюда смеется во сне женщина. Это вдова. Она прикидывается добродетельной, но обожает сплетни. Ей грезится, будто она беседует со старой ханжой, и этот разговор ей весьма приятен. Смеюсь и я, ибо в комнате внизу вижу мещанина, которому трудновато жить на свои скромные средства. Ему снится, будто он собирает золотые и серебряные монеты, и чем больше собирает, тем больше находит; он уже набил ими целый сундук.

— Бедняга! Недолго ему наслаждаться своим сокровищем, — сказал Леандро.

— Когда он проснется, он почувствует себя как богач, находящийся при смерти; он поймет, что его богатство ускользает, — сказал Хромой. — Если вам любопытно узнать сны этих двух актрис-соседок, я вам их расскажу. Одна из них видит во сне, что ловит птиц на дудочку и ощипывает их одну за другой; затем она отдает их на съедение коту, такому красавцу, что она просто от него без ума, а коту это на руку. Другой актрисе снится, что она выгоняет из дому левреток и датских догов, которые долгое время служили ей утехой; теперь она желает оставить только прелестного маленького шпица, в коем души не чает.

— Ну и дурацкие же сны! — воскликнул студент. — Я думаю, если бы в Мадриде, как в Древнем Риме, были толкователи снов, они бы очень затруднились объяснить эти два сна.

— Ну, не очень, — отвечал бес. — Если бы прорицатели только знали, что творится в наши дни в среде актеров, они скоро нашли бы ясный и точный смысл этих снов.

— А я так ничего в них не понимаю, — признался дон Клеофас, — и не очень-то об этом тужу, мне интереснее узнать, кто эта дама, что спит на кровати, отделанной великолепным желтым бархатом, с серебряной бахромой; возле нее на ночном столике лежит книга и горит свеча.

— Это титулованная особа, — пояснил бес. — У нее роскошный выезд, а челядь ее состоит из молодых и красивых лакеев. У нее привычка читать перед сном; без этого она всю ночь не сомкнет глаз. Вчера вечером она читала «Метаморфозы» Овидия и поэтому теперь видит очень странный сон: ей снится, будто Юпитер влюбился в нее и поступает к ней в услужение в образе рослого, статного пажа.

Кстати о метаморфозах. Вот вам еще метаморфоза, и она, по-моему, еще забавнее. Я вижу лицедея, который крепко спит и видит сон, доставляющий ему большое наслаждение. Это такой старый актер, что нет человека в Мадриде, который мог бы сказать, что видел его дебют. Он так давно играет, что, как говорится, сросся с театром. Он талантлив, но до того горд и тщеславен, что мнит себя выше людей. Знаете, что снится этому спесивому герою кулис? Он видит во сне, что умирает и что все боги Олимпа собрались на совет, дабы решить, как поступить с таким важным смертным; он слышит, как Меркурий докладывает совету богов, что знаменитого актера, который так часто имел честь изображать на сцене Юпитера и других великих небожителей, нельзя подвергнуть участи обыкновенных смертных, и предлагает причислить его к сонму олимпийцев. Мом одобряет слова Меркурия, но некоторые небожители возмущены предложением Меркурия, и Юпитер с общего согласия превращает старого лицедея в театральное чучело.

Черт хотел продолжать, но Самбульо остановил его:

— Стойте, сеньор Асмодей, вы не замечаете, что уже день. Я боюсь, как бы нас не заметили тут, на крыше. Если только чернь увидит вашу милость, свисткам и шиканью не будет конца.

— Нас не увидят, — возразил бес, — я обладаю той же властью, что и мифологические божества, о которых сейчас шла речь. И подобно тому как влюбленный сын Сатурна окружил себя на горе Иде облаком, чтобы скрыть от мира ласки, которыми он хотел прельстить Юнону, я тоже окутаю вас и себя туманом, непроницаемым для человеческого глаза; но это не помешает вам видеть то, что я хочу вам показать.