Особую жизненность придает персонажам Лесажа то, что мы видим происходящую в них нравственную борьбу. Это не просто «хорошие» или «дурные» люди, это люди живые. Хорошие не всегда хороши, им свойственно и впадать в заблуждение; зато и дурным не чуждо раскаяние — приглушенный на время голос совести нередко начинает звучать и в их сердце.

Одной из основных особенностей художественной манеры Лесажа является непринужденность повествования: он не стесняет себя никакими правилами, никакой схемой. Единственный принцип, которому неуклонно следует Лесаж, — это жизненная правда. Язык его прост, естественен, лишен ненужных украшений. Непринужденность сказывается и на построении книги: более или менее пространный рассказ чередуется с крошечными сценками, в которых перед нами проходит вереница живых характеров. Так, за самым большим рассказом о силе дружбы следует главка о снах, где на протяжении немногих страниц перед читателем проходит более тридцати персонажей.

Автору «Хромого Беса» достаточно двух-трех строк, чтобы раскрыть характер, показать пороки или достоинства человека и обнажить истинную основу его поступков. Иной раз в этих немногих строках раскрывается глубокая трагичность ситуаций. В некоторых эпизодах уже обнаруживается звериная сущность еще только крепнущей буржуазии. Персонажи мелькают один за другим, и большинство из них мы застаем лишь в какой-то краткий миг их жизни, но этот миг заставляет нас задуматься о том, какими же эти люди будут в дальнейшем: какие отношения сложатся с собственными детьми у человека, который так радовался смерти родного отца? Как будет вести себя аристократ, женившийся на прачке ради ее скромных сбережений? Читатель понимает, что благородство или подлость, обнаружившиеся в рассказанном эпизоде, на этом не кончится.

Лесажу чужды какие-либо иллюзии в отношении человеческой природы; он видит людские слабости и пороки; более того: он понимает их социальную основу. Положительный герой Лесажа не исключительная личность, совершающая блистательные подвиги, а рядовой человек, наделенный простыми человеческими добродетелями — честностью, трудолюбием, скромностью, отзывчивостью, добротой. В этом — глубокий демократизм писателя.

Лесаж скептичен: он охотно подчеркивает, что в основе большинства человеческих поступков лежит корысть. По поводу «благодеяния», которое оказывает дон Пабло им же ограбленному Амбросио, Хромой Бес делает грустное замечание: «Таковы, большею частью, великодушные поступки; никто бы ими не восхищался, если бы знал их истинную основу».

Но это не значит, что Лесаж не верит в человека. Напротив, он готов оправдать его и объяснить людские пороки дурным воздействием общества: в век всеобщей погони за деньгами как слабому человеку устоять против соблазна? Соблазну подчас поддается и честный по природе человек. Так, в рассказе о похищенном кладе перед нами юноша, совершивший кражу не преднамеренно, а лишь вследствие своеобразно сложившихся обстоятельств. Этот человек, не нашедший в себе силы отказаться от богатства, которое как бы само давалось ему в руки, всю жизнь сознает тяжесть совершенного им преступления и успокаивается только после того, как возмещает нанесенный им ущерб. Он нередко надолго забывает о своей вине, но все же голос совести не умолкает в нем окончательно. В передаче этой изменчивости чувств и поступков человека сказывается реализм Лесажа; рисуя противоречивые черты характера, он тем самым придает поразительную жизненность своим персонажам.

Лесажу не свойственны прямолинейная назидательность и скучное морализирование. Подобно Мольеру он считал, что главная задача писателя — обнажить порок и высмеять его, а читатель уже сам сделает из рассказанного правильные выводы.

Следует заметить, однако, что, изображая правдивую и яркую картину современной жизни и обличая темные явления окружающей действительности, Лесаж еще не делает широких обобщений. С более резкой и решительной критикой феодального общества выступят писатели-просветители следующих поколений (Вольтер, Дидро, Руссо, Мерсье).

«Хромой Бес» имел у современников огромный успех. Через несколько месяцев после выхода книги в свет уже потребовалось второе ее издание. Рассказывают, что из-за последнего экземпляра, остававшегося у книгопродавца, между двумя дворянами произошла дуэль.

Для первых читателей «Хромой Бес» представлял интерес еще и потому, что в этой книге можно было найти немало намеков на события тех лет и узнать кое-кого из современников. Но и позже, когда злободневность ее стала стираться, книга Лесажа не переставала привлекать внимание читателей, — об этом свидетельствует бесконечное количество ее изданий, вышедших за истекшие два с половиной века и продолжающих выходить в наше время.

«Хромой Бес» переведен на языки многих народов. В посвящении Геваре, предпосланном переработанному изданию 1726 года, Лесаж не без удовлетворения отмечает, что его роман переведен и на испанский язык. Таким образом, то, что Лесаж заимствовал в Испании, вернулось на родину как самостоятельное произведение французского писателя.

В России «Хромой Бес» издавался неоднократно; со времени Великой Октябрьской революции предлагаемое читателю издание является третьим. Оно воспроизводит текст, опубликованный издательством A. Lemerre (1876).

Октябрьская ночь окутывала густым мраком славный город Мадрид. Горожане уже разошлись по домам, а на опустевших улицах остались одни только влюбленные, собиравшиеся воспеть свои печали и радости под балконами возлюбленных звуки гитар уже тревожили отцов и ревнивых мужей. Словом, было около полуночи, когда дон Клеофас-Леандро-Перес Самбульо, студент из Алькала{1}, стремительно выскочил из слухового окошка некоего дома, куда завлек его нескромный сын богини острова Цитеры{2}. Студент пытался сохранить жизнь и честь свою и ускользнуть от трех или четырех наемных убийц, гнавшихся за ним по пятам, чтобы умертвить его или насильно женить на даме, с которой они его застали.