* * *

Марк проснулся в чужой, но уже знакомой ему постели. Смятые белые простыни напомнили ему, куда и зачем он вчера приехал. На кресле рядом с кроватью валялись его вещи. Он натянул трусы и подобрал рубашку, лежавшую на полу. Она пропахла сигаретным дымом. Так обычно пахла его одежда, когда он возвращался из клубов.

Он взглянул на свое отражение в зеркале гардеробной. На нем были трусы, носки и рубашка. Мягко сказать, образ был неполным, но ему ничего не оставалось, как в таком виде отправиться на поиски пропавших в неизвестном направлении джинсов.

– Отлично выглядишь, – Николь натянула на себя одежду, которая явно не предназначалась для посторонних глаз.

– Я так понимаю, первое, что я стянул вчера с себя, были брюки? – предположил он.

– Почти, – она налила ему кофе, не спросив, какой он предпочитает. Но сделав глоток, Марк убедился, что она не забыла.

– На самом деле твои джинсы на сушилке, – сказала она. – Ты вчера на них пролил вино.

– Если честно, я вчера не собирался…

Разговора было не избежать. Марку нравилось, как искусно Николь расставляла запятые и многоточия, но сам предпочитал ставить точки.

– Слушай, давай не будем, – она остановила его. – Просто выпьем кофе и поедем на работу.

Он готовился к длинному разговору и совершенно не был готов к такому.

– А что? – по его взгляду она поняла, что только что оборвала логическую цепочку в его голове. – Я ведь знаю, вчерашний вечер ничего не изменит внутри тебя. Зачем это лишний раз обсуждать. Это либо получается, либо нет. Не должно требовать усилий. По крайней в самом начале.

– Что это?

– Все. Чувства и отношения, – она отвечала кратко, как любил Марк. – Вчерашний вечер был, как любой вечер из тех шести месяцев, что мы были вместе. И если тогда те вечера ничего не поменяли, то и этот не способен ничего изменить.

– Я не ожидал услышать это от тебя, – Марк бесцеремонно взял с тарелки булочку с маком из супермаркета.

– Если бы я не перебрала, вряд ли бы позвала тебя к себе, – призналась она. – Я была на тебя обижена. А после трех бокалов обиды испаряются вместе с пузырьками шампанского.

– Обижена на что? – насколько помнил Марк, на развилке их жизненных путей каждый повернул в ту стороны, в которую посчитал нужным.

– На то, что так и не смог меня полюбить, – призналась она.

Он округлил глаза.

– Не переживай, я тоже не успела, – она рассмеялась. – Но привязалась и уже была достаточно близка к тому, чтобы раствориться в тебе.

Она посмотрела на часы и позволила себе сделать еще один бутерброд.

– Почему ты говоришь это именно сейчас? – уточнил Марк.

– Потому что хочу поставить точку, – она ответила спокойно. – Не люблю чувство незаконченности. А оно оставалось у меня после каждой нашей встречи в пьяном угаре.

Ее слова звучали без всякой эмоциональной окраски. И если бы у интонации был пульс, то в этот раз он был бы ровный.

– Да, и я переезжаю, – призналась она. – Наверное, если бы не переезжала, еще долго не решилась бы это сделать.

– Переезжаешь?

– Да, – ответила она. – Мне предложили интересную работу в Амстердаме. Глупо не воспользоваться шансом. Где больше возможностей, там вероятнее успех.

Марк пытался разобраться с тем, что испытывал в тот момент, когда она сообщила о переезде. Больше всего его ощущения походили на облегчение, хотя нельзя сказать, что присутствие Николь, с которой он виделся от силы раз в месяц, каким-то образом усложняло ему жизнь.

Они еще немного поболтали. Она рассказала ему о своих планах. Он немного поделился своими. Все было так легко и непринужденно, как она говорила, но только без чувств. Без его чувств.

* * *

Марк натянул комбинезон, надел перчатки. Ему осталось подобрать только шлем.

– Отличный день, чтобы погонять, – заключил Филип, который уже полностью облачился в обмундирование для картинга.

– Да, – протянул довольно Марк.

– Сегодня я надеру тебе задницу, – зловеще хохотал друг.

– Даже, не мечтай, – самоуверенно заявил Марк.

– Парни, сегодня у вас нет шансов, – Маркус расправил плечи, словно вышел не на площадку для гонок, а на ринг для спарринга. – Чемпион вернулся.

– Хватит болтать, – Марк сел в красно-белую машинку Honda. – Кто последний, тот угощает.

Они заняли свои позиции на трассе. Стартер в полосатой футболке с желтым флажком одним жестом готов был объявить о начале гонки, но чего-то выжидал. Находясь между желтой и синей хондой, Марк готов был выжать педаль газа до упора. Он знал, что каждая секунда имеет значение, и пытался угадать, когда именно опустится флаг и можно будет начать движение.