Едкий дым врывается в воспоминания через время и расстояние, никогда не видела ничего подобного, никогда не испытывала такой ужас. Языки пламени возвышаются над старым одноэтажным домом, стены которого уже потрескались так, что местами образовались щели. Ветхий дом стоит на окраине района, прямо на возвышенности у спуска, поэтому его хорошо видно даже отсюда, с набережной.

— Поехали домой, — испуганно говорит Оксана и даже пятится, хватая меня за локоть.

Всё же не самое лучшее время мы выбрали для прогулки. И хоть находимся на достаточном расстоянии, но сильный ветер стремительно разносит по округе новые очаги, и вскоре становится понятно, что происшествие обретает масштаб катастрофы.

Вой сирен, гул, крики, окутанный пламенем район значительных размеров, и тогда еще не верится, что он может сгореть полностью.

Но стихия не спрашивает о нашей вере в неё, она показывает своё величие, захватывая новые территории и громко смеётся, глядя на жалкие попытки её остановить до того, как она сделает своё чёрное дело.

Демид звонит очень вовремя, и Оксана не скрывает своей радости, тогда я принимаю её взгляд, обращенный на моего будущего мужа, за благодарность, что он так быстро нас забрал — сейчас же вижу в этом подтекст.

Но больше уличить девушку не в чем, вскоре она сама просит высадить её у дома, оставляя нас наедине, и мы с Демидом едем к нему. Он сегодня слишком на чем-то сосредоточен, хоть и улыбается, когда ловлю его взгляд.

Мы уже почти год вместе, а я до сих пор схожу с ума, когда он так на меня смотрит, и всё же чувствую — он чем-то всерьёз обеспокоен.

Я готовлю ужин, пока Демид принимает душ. Фоном включен какой-то фильм, даже не вникаю, мысли заняты пожаром, который к этому моменту, лишил крова больше сотни людей, о жертвах не сообщается, и это хорошие новости.

Понимаю, что мне надо отвлечься, я так громко нарезаю овощи, что звук как нож ударяется о деревянную поверхность доски, разносится по кухне бездушным эхом. Оно сейчас кажется зловещим.

Внезапно фильм прерывается, и слышу, как диктор объявляет, что появились срочные новости по сегодняшнему чрезвычайному происшествию: резко оборачиваюсь и буквально замираю от увиденного на экране.

Картина разворачивается ужасающая: выгоревшие дома, разрушенные постройки, кое-где ещё виднеются очаги, и хоть по официальным данным объявляется, что пожарные расчёты довольно уверенно справляются с огнем, а всё равно полностью потушить не удается — мешает сильный ветер: он срывает с крыш пламя, словно играючи перенося его по территории, и у пожарных добавляется забот.

Фоном пускают фотографии бушующей стихии, и от изображения на замерших кадрах становится не по себе.

Некоторые так чётко передают картину, что кажется, чувствую запах гари даже через экран. И хоть район, охваченный пожаром, находится тоже в центре, но от нас на приличном расстоянии, волноваться тут не о чем, а всё равно испытываю необъяснимую тревогу. Возможно, дело в самом происшествии. Разве кого-то подобное может оставить равнодушным?

Фото с места событий на экране меняется, и я замираю, потому что вижу постройку рядом с ветхим, почти не уцелевшим забором. Один кадр. Мимолетный, на первый взгляд совершенно такой же, как и сотни других с места событий. И возможно, его отличие и замечаю только я, но сердце принимается стучать сильнее, а внутри всё сжимается.

Так называемый сарай на фото очень похож на тот, который я вижу в воспоминаниях из детства, и пусть огромного рыжего кота сейчас на нём нет, но отчего-то я уверена, рядом тот самый дом, в котором мы жили когда-то и из которого переехали, когда моих родителей не стало.

О том, что из рук исчезает нож, я узнаю по характерному звуку и испуганно перевожу на выпавший предмет взгляд. Острие цепляет плитку на полу и, несколько раз перевернувшись, нож скользит к арке, ведущей из кухни в гостиную. Он тормозит у мужских ног, и я тут же поднимаю глаза.

В проёме стоит Демид и пристально меня разглядывает, потом переводит взгляд на экран небольшого телевизора в стене и качает головой.

— Что-то случилось?