— За этот розыгрыш. Что подослал к тебе Вадима, что заставил тебя поверить, будто охранника отравили, — Фараон сделал паузу, переводя дыхание. Говорить ему было тяжело. — Что груз с документами на самом деле не пропадал, что те двое в моем подвале, в которых, как ты думала стреляли, всего лишь актеры, — снова замолчал, делая глубокий вздох. — Что позволил Вадиму проверить твои чувства ко мне, дав вам сбежать. Что всё это время, видя как ты проводишь личное расследование и делаешь выводы, не вмешивался. Что сегодня решил воспроизвести вечер корпоратива, чтобы показать, как было на самом деле. Что нагнетал. Что ничего не объяснял. За то, что хотел выиграть в нашей «войне»… — голос Макса становился тише, он поморщился и снова закрыл глаза.

О чем он? Да плевала я на эти его шутки, боже. Что он там говорил, у нас не бывает друг для друга обычных подарков? Ведь так и есть. Ведь от этого и получали необъяснимое удовольствие. Да пусть юморит хоть каждый день, только глаза не закрывает.

В голове быстро-быстро неслись все события связанные с Фараоном.

Туфли?

И черт с ними. Если бы была возможность всё исправить, я бы сама ему их упаковала, лентой самой красивой перевязала, ещё бы сказала вслед с улыбкой:

«Пусть невеста носит с удовольствием».

Только бы не начинать эту, казалось бы, безобидную войну, которая вылилась в настоящую катастрофу.

Тут же вздохнула. Нет, кого я обманываю. С блаженной физиономией передать свою находку какой-то девице? Да и лента лишняя. Туфли слишком хороши, чтобы желать добра новой обладательнице, к тому же невесте Фараона. Моего Фараона, а не какой-то там девицы!

— Макс… — прошептала, оставив хаос беспорядочных мыслей, которые, скорее всего, были результатом шока. — Ты слышишь меня? Не думай об этом. Мне никто не делал таких подарков. Это даже… мило.

— Правда?

— Нет.

Теперь я обреченно вздохнула.

Странно, но именно сейчас не хотелось юлить. Сжала его руку: теплые ладони, красивые пальцы, сильные руки. Пусть каждый день держит ими скрипку и играет, отвратительно настолько, что захочется лезть на стену или вовсе покинуть помещение, но я готова даже это вытерпеть.

— Но ты не злишься?..

— Злюсь, — ответила честно. — И ты просто обязан выжить, потому что иначе кому мне мстить?

Сердце отчаянно стучало, не желая верить, что я могу потерять Макса. Вот так, нелепо. Глупо.

— Это аргумент, — он слабо улыбнулся.

— Ты так и не познакомил меня с Катей! И Алешей!

Увидела ухмылку. Нужно до приезда скорой говорить с ним, о чем угодно, чтобы он оставался в сознании. Я видела, что ему тяжело даются слова, видела и усталый взгляд из-под полуопущенных век.

— Ты уже решила, кого заведешь из питомцев?

Помотала головой. Какой странный вопрос. И неуместный. У него, по видимому, тоже шок.

— Тогда выполни, пожалуйста, мою просьбу. Обещай, что сделаешь это, Кэт.

— Я не… не знаю, почему ты так говоришь, Макс?

— Обещай… Пожалуйста…

Вдруг закашлялся, снова поморщившись. Глаза Фараон теперь полностью закрыл.

— Хорошо-хорошо, обещаю!

— Когда увидел тебя в той пижаме, — вдруг напомнил он мне мой позор, — я понял, что животное на рисунке — то, что тебе нужно. Заведи енота, — хрипло, едва различимо услышала я последнюю фразу, и из глаз всё же покатились слезы.

— Енота, хорошо, — глотая эмоции, продублировала в ответ.

— Назови Максимилианом. Это моё полное имя.

— Максимилианом. Назову, — вторила, не переставая кивать.

— Заботься о нем, пожалуйста.

— Да я его любить буду больше всех на свете! — горячо заверила, снова сжимая теплую ладонь.

— Правда?

Фараон открыл один глаз.

— Правда, — вытерла свободной рукой мокрые дорожки с лица и всхлипнула.

— Он тоже будет тебя любить.

— И он тоже.

— И будешь его прощать за разные выходки?

— Буду, Максик, буду обязательно.

— Даже если он не прав?

Теперь я просто кивнула, хотя внутри что-то подозрительно кольнуло.

— И даже дурацкие подарки в виде розыгрышей ему простишь?

— В смысле?

Я никогда не видела ранее, как у человека в агонии начинается бред. И если это он, то всё очень плохо. Или не всё?

Макс открыл и второй глаз. Теперь он смотрел серьезно. Я даже застыла в изумлении, настолько проницательный был его взгляд. На сумасшедшего он сейчас вот совсем не походил. По спине пробежала дрожь, карие глаза проникали в самые мысли, которые, кстати, меня постепенно оставляли. Предатели.