Сделала обиженное лицо, а он всё же взял себя в руки, кашлянув:

— Прости, это реально смешно.

— Я же говорила, это сложно понять человеку, совершенно в этом не разбирающемуся.

— Я тебя понимаю, — произнёс он, улыбаясь теперь лишь уголками губ. — И помогу.

— Зачем тебе это?

Вадим отошел на шаг, а я вздохнула. Но он снова прибил меня к месту своим взглядом:

— Ты мне понравилась. А я мастер по розыгрышам. Почему бы не помочь красивой девушке?

Это всё он красиво заливает, и на комплимент я даже растянула губы в улыбке. Подкат засчитан, но ведь и я совсем не дура.

— А чем Макс не угодил тебе? — теперь пришла моя очередь задавать вопросы.

С лица Вадима тут же улыбка исчезла. Вернулся его серьезный взгляд:

— У нас было недопонимание в прошлом.

Мне не понравилась его интонация, но расспрашивать я не стала. Что-то мне подсказывало, они не эксклюзивные трусы не поделили в мужском отделе.

Морозов отошел к столу, налил ещё жидкость в стакан, поднял его и произнёс тост:

— За исполнение желаний. Говорят, под новый год чудеса случаются.

Вадим подмигнул и осушил импровизированный бокал.

— Не переживай. У меня есть план. А пока, — он нажал кнопку на панели рядом, и заиграла музыка. Подготовился парень. Он подошел ко мне, словно мы сейчас не обсуждали план по спасению жизни: — Леди, я приглашаю вас на танец!

С этим словами он закружил меня по комнате. Напиток, видимо, подействовал и уже уверенно охватывал мой разум. А может, сказалось нервное напряжение, но почему-то сопротивляться сил не было, и я послала к черту все мысли.

А что, быть может, завтра мне уже не поразвлекаться?

Вадик пытался петь, а я подпевать, правда, услышав наш дуэт, мэтры эстрады наверняка бы схватились за головы. В какой-то момент мы споткнулись о стул и упали на пол, смеясь, что есть сил, а потом Морозов стал серьёзным.

Его губы оказались слишком близко к моим, и вдруг он мне показался довольно симпатичным. Это я решила или напиток во мне? Видимо, пока проводила мысленное исследование, на моём лице что-то отразилось. Вадик поднял брови, а я поспешила встать на ноги.

— Уже поздно, — тихо произнесла и села на диван.

— Ещё нет, — двусмысленно ответил Вадим, но настаивать не стал.

Вот это хорошо, я за взаимопонимание.

Вадим постелил на диване, и так как больше спальных мест не наблюдалось, устроился рядом. Одеяло тоже предполагалось одно на двоих, мне это сразу не понравилось, поэтому я легла у стены прямо в джинсах и свитере, игнорируя приглашение Вадима, придвинуться поближе.

Да разбежалась прямо, аж косы распускаются. Знаем мы эти уловки.

Какое-то время я так и лежала, сцепив зубы от холода и обхватив себя руками. Не теплело. Почувствовала, как Вадим укрывает и напряглась, боясь сделать хоть одно движение.

А вдруг он вообще маньяк?

Да, странная разновидность, возможно, но я же не знаю, какие они бывают. Ведь так и не выяснила, что за доброта такая к моей персоне, и что за история у него вышла с Максом в прошлом.

Услышала, как Морозов ухмыляется, а затем и отстраняется, занимая другую половину дивана у края, и даже выдохнула. Накрутила вот себя, а может он вполне порядочный человек.

Пришла его очередь мерзнуть. С одной стороны, я понимала — он пожертвовал одеялом для меня, причем мне ничего не мешало просто приблизиться и согреться. Но Вадим почувствовал, что мне неловко и самоустранился.

Ну что ж. Так тому и быть. Я его не заставляла к тому же. С чего бы мне думать об этом, моя совесть чиста. Абсолютно. Я ведь не буду из-за этого терзаться. Не буду же?

Укуталась сильнее и уткнулась в стену, пытаясь согреться вновь, и хоть было значительно теплее, сильно одеяло не спасало. Я вся тряслась от холода, и думала о том, что товарищу ещё хуже. Мы пролежали так достаточно времени, но сон не шел, да и Вадим ворочался. В какой-то момент я обернулась на очередной скрип дивана, а он пробурчал:

— Я же говорил, не могу спать на неудобном. Не обращай внимание.

— У тебя зубы стучат, — ухмыльнулась теперь я.

Глубоко вздохнула.

Доброта моя не знает границ, я развернулась, накрывая Вадима, и немного всё же придвинулась. Слышала, как он затаил дыхание, чувствовала, как он робко прикоснулся к моей руке, его ладонь была такая горячая, что убирать руку сразу не получилось.

А потом он вдруг принялся снимать свой свитер, затем майку и остался лишь в джинсах (слава богам, хоть так).