— Как бы потом не пришлось пожалеть за своё «пока», — усмехнулся отец.

Его вообще сложно сейчас было узнать: жестокий взгляд, прямая линия губ, иногда изгибающая при усмешке, а если улыбался, то улыбкой это можно назвать с трудом.

Если мама увидела его вот такого, то понятно, почему она дала дёру. Я сейчас тоже готова сбежать. Денис под столом сжал мою руку в знак поддержки.

Спасибо, родной, конечно, но это сейчас не помогает совсем.

— Угрожаешь? — усмехнулся Литвинов.

Литвинов, маленький толстый мужичок с серыми глазами и вторым подбородком, вроде не вызывает страха. Но что-то неуловимое — как он смотрит, как говорит — создаёт возле него нотку опасности.

Никвинов, наоборот, слишком худой, обвешан кольцами и браслетами. Эдакий утончённый аристократ. Сидит, дрожит, как последний трус. Это вызывает презрение и неуважение.

— Предупреждаю. Начнём торги.

— Какие торги? Твоя дочь обещала мне компанию, документы готовы, осталось сделать подпись и компания моя, а деньги за неё ваши, — отвечает Литвинов и смотрит в упор на меня.

Вот когда на его месте представляешь большого хрюкающего борова, не так страшно.

— Правила поменялись, — улыбается отец.

— Кто ты такой, чтобы менять правила? Ты не владелец компании и даже не сын бывшего владельца, — теперь очередь Дениса ловить презрительный взгляд, на что мой брюнетик только усмехнулся.

— Литвинов, моя дочь сделает всё так, как я скажу, поэтому тебе стоит изменить тон и посчитать свои денежные запасы, потому что сегодня мы будем очень жадными, — сказал отец и посмотрел на меня. — Правда, дочь?

— Конечно, папочка, — милая улыбка, всё как репетировали, глазками хлоп — хлоп.

— Сука ты, «Тень», — морщится Литвинов. — Сколько хочешь?

На меня больше не смотрели, это хорошо. Денис тоже немного расслабился, он сегодня уже раз пятнадцать попросил прощения за то, что отдал мне компанию отца.

— А сколько ты можешь предложить? — прищурил глаза отец и посмотрел на бледного Никвинова. — Ты тоже не теряйся, я открыт к предложениям.

Трясущиеся руки Никвинова протянули отцу маленькую бумажку с цифрами, отец взглянул и отодвинул.

— Мало.

Никвинов написал ещё одну бумажку.

— Обижаешь, — ответил отец, забавляясь.

А я держала лицо кирпичом и делала вид, что меня совсем не трогают эти гигантские суммы.

Литвинов тоже раздражённо написал свою сумму и пододвинул к отцу.

— Неплохо, — протянул отец, и Литвинов довольно заулыбался, — но мало.

Денис сидел и просто наслаждался происходящим, я его восторг не понимала.

Когда суммы стали космические, пот лил с лиц мужчин ручьём, каждая цифра давалась с трудом.

Отец взял бумажку одного и другого.

— Я готов продать фирму за общую сумму, — отец сложил бумажки вместе, мужчины вытаращили глаза, у меня тоже глаз дёрнулся.

Это охренеть, какие деньги!

— Ты сошёл с ума! — рявкнул Литвинов.

— Это огромные деньги, — начал тараторить Никвинов.

— Хорошо, тогда могу предложить 50 % за эту сумму, — отец вернул бумажку Литвинову.

— Пятьдесят за эту, — вернул бумажку Никвинову.

— Никогда я не буду управлять компанией с этим, — поморщился Литвинов.

— Как будто я горю желанием делиться своим, — поморщился Никвинов.

— По-другому не будет, — твёрдо сказал папа.

— Хорошо, — хором сказали мужчины и с ненавистью посмотрели друг на друга.

Я просто в шоке.

За час были составлены договора, привезены деньги. Я подписала все документы, мои мужчины подхватили меня и деньги, помахали всем ручкой и поспешили к выходу. Меня даже в машине не отпускало.

— Нам лучше сразу уехать? — спросил Денис у отца.

— Перестань. Насладитесь родиной пару дней, потом рванёте за бугра, — улыбнулся отец.

Только улыбка была другая, добрая, счастливая.

— А они?

— Мы им больше не интересны. Тем более, заняты они будут исключительно друг другом, — у отца вырвался смешок, а в глазах Дениса появилось уважение к нему.

— А они точно нас не тронут? — опасливо спросила я.

— Не переживай, солнышко, не посмеют, — ласковая улыбка, которая принадлежит только мне.

— Пожалуй, мы действительно останемся на пару дней. У меня для тебя есть сюрприз, Заразочка моя.

— Какой?