– Я подал на развод, - сказал он, вмиг принимая серьезный вид.
– Как и обещал.

– А твоя жена согласна?

– Мила в центре психологической помощи. Она не в состоянии сейчас услышать о моем решении. У нее серьезные проблемы.

– Ты запихнул жену в психушку?
– подавилась куском пирога Лера.

– Этот центр не психушка. Лер, не смотри на меня, как на чудовище. У меня не осталось другого выхода. Мила не смогла справиться с горем, и чтобы уберечь ее от себя самой, мне пришлось обратиться за врачебной помощью.

– Когда ты собираешься рассказать ей о разводе? Как только ей станет лучше? Стас, ты не подумал, что добьешь ее этой новостью?

– Ей не становится лучше. Сегодня звонил ее лечащий врач и настоятельно рекомендовал мне перевести Милу в психиатрическую клинику. И я согласился.

– Почему? Они не справляются?

– Да. Возникли серьезные опасения за ее жизнь. У нее обострились фобии. Она намеренно вызывает рвоту, чтобы избавиться от лекарств, которые ей дают. А вчера она расцарапала себе лицо и шею до такой степени, что пришлось зашивать.

– Это ужасно, - поморщилась Лера, представив окровавленную, измученную от отчаяния женщину.
– Ты навещал ее?

– Один раз. И то видел Милу издалека. На время терапии мое присутствие нежелательно, как и любое другое напоминание о смерти Ренаты.

– Стас, а ты сам? Как тебе удалось справиться с ее смертью?
– спросила Лера, вспомнив, что на эту тему они не говорили уже очень давно. Словно он забыл о том, что потерял дочь.

– Я не справился, но пытаюсь. Пока ты рядом, мне удается на время забывать о том, что случилось. Но как только я остаюсь один, то разумом снова возвращаюсь в тот день, когда ее потерял. Давай не будем говорить об этом хотя бы здесь?
– попросил он, мягко касаясь ее руки.
– Пусть твой дом останется для меня тем местом, где я могу отпустить прошлое и временно не вспоминать о нем.

Лера видела в его словах другой смысл. Стас в привычной манере пытается решить свои проблемы самостоятельно.

– Ладно, я не настаиваю, - вздохнув, ответила она.

Закончив с ужином, он расположился на диване с ноутбуком, а Лера убрала беспорядок на кухне. Она слышала мужской голос, доносящийся из зала и никак не могла отделаться от непривычных ощущений присутствия мужчины. Стас и раньше оставался у нее, но теперь не было той враждебности, которую она испытывала к нему прежде.

– Ты дочитала до конца?
– он вошел на кухню, держа в руке папку.

– Не успела. Нужно вдумчиво читать, а у меня голова забита работой.

– Идем, я сам расскажу.

Лера вытерла мокрые руки и прихватив со стола яблоко, пошла за ним в спальню. Она раскрыла папку, удобно устроившись на кровати.

– Колтухин развелся два года назад, но не по своему желанию. Жена настояла на разводе. Причины оба называют разные. Не суть, но важно: муж руки не распускал, не пил и никак не проявлял склонность к насилию. Что более важно, Колтухин боролся за то, чтобы его пятилетняя дочь осталась жить с ним. Платил алименты, назначенные судом, но несколько раз обжаловал приговор, по которому дочь должна была проживать с матерью.

– Зачем?
– спросила Лера.
– Обычно мужчины после развода забывают про детей.

– Нет, - возразил Стас.
– Такое часто происходит, когда муж уверен, что сможет дать ребенку все, что потребуется. Я бы поступил точно так же. Но у Колтухина не было возможности обеспечить дочь необходимым, поэтому суд был на стороне матери. И правильно, я считаю.

– Тогда почему он не смирился с решением суда?

– Не знаю. Я не лезу в душу клиенту, мне достаточно фактов, указывающих на его невиновность. Третьего сентября Колтухина задержали на работе и предъявили обвинение о похищении бывшей жены и покушении на ее жизнь. Ее нашли избитую в его комнате. А уже на следующий день он дал признательные показания. Колтухин - дурак, им и помрет. Но этого преступления он не совершал. Первые показания свидетелей, записанные третьего сентября подтверждают это. После они несколько раз менялись, становились более удобными для следствия. Но я пообщался с соседями и узнал правду. Они не слышали ни криков, ни ссор из квартиры Колтухина. Консьержка общежития видела, как жена пришла сама и прятала лицо шарфом. И также видела, что Колтухин ушел на работу за полчаса до ее визита. Его коллеги подтвердили, что он был в привычном состоянии, спокоен и не возбужден. На руках его нет следов, которые могли указать на то, что он нанес побои жене. Сбитые костяшки, например.

– Зачем она подстроила свое похищение?

– Чтобы лишить его родительских прав.

– Сложная схема.

– Но действенная.

Лера закрыла папку.

– Когда оправдают Колтухина, ты поможешь ему вернуть дочь?

– Нет. Я занимаюсь уголовными делами, а не гражданскими. К тому же, он не сможет расплатиться со мной.

Лера знала, что если попросит Стаса, он не откажется помочь клиенту. Но нужно ли это делать? Неспроста с ним жена развелась. Ещё и на такую опасную постановку решилась. Вряд ли он хороший человек. Но в одном Стас прав. Каким бы плохим мужем не был Колтухин, сидеть за преступление, которого не совершал, он не должен.

– Теперь ты согласна выбрать памятник для мамы?
– спросил Стас.

– Да, - улыбнулась Лера.
– Если честно, я уже выбрала. Еще тогда, когда услышала твое предложение.

– И ты на слово мне поверила?
– самодовольно прищурился Стас.
– Даже не взглянув на дело, над которым я работаю.

– Да. Я тебе доверяю.

Стас спал рядом, за соседней стенкой. Лера слышала тихие шаги, доносившиеся из зала и ворочалась, пытаясь закрыть глаза и уснуть. Когда после полуночи послышался глухой стук, словно что-то тяжелое упало на пол, она не выдержала. Поправив задравшуюся до пупка майку, она бесшумно заглянула в соседнюю комнату.