– Так это и есть причина твоей привязанности к этому клоуну? – спросил он так спокойно, точно мы погоду с ним обсуждаем.

– Это не твоё дело, – холодно отозвалась, терпя, пока он закончит исправлять то, что сам и натворил.

– Моё, ты моя невеста и мне очень не нравится, когда рядом с тобой находятся другие мужчины, – все так же спокойно выдал он, но корсет затянул так, что я сдавленно крякнула.

– Полегче, дышать нечем, – возмутилась, но от иронии не удержалась. – К тому же с чего бы тебя это беспокоило? Не ты ли меня заверял, что лучше всех?

Он ослабил корсет, недовольно сопя, и принялся за пуговицы на платье. Когда у меня мой внешний вид начал соответствовать достойной леди, Анри отступил, забрав у меня бокал, к которому я так и не притронулась.

– Я лучше, скоро ты в этом убедишься, – заверил он меня снова.

– Лучше обойдусь, – улыбнулась ему в ответ.

В дверь постучали, затем без спроса появился Маркус. Бледный мальчишка, склонив голову сказал:

– Господин Карвалье прибыл за дочерью.

– Ступай, – сказал граф и затем повернулся ко мне. – Вы должны мне ужин, леди. Ведь нам так и не удалось отужинать вместе.

– Это не моя вина, – уклончиво ответила и подъехала к двери, пока не поняла, что он не идет за мной. – Я могу оставить кресло себе?

– Конечно, забирайте, – как-то очень легко согласился злодей.

Я нервно на него оглянулась и подъехала к двери вплотную, Маркус не удосужился для меня ее подержать и быстро выскочил наружу.

– И ещё, Анна, – позвал меня Анри, подходя чуть ближе к двери, – вам не стоит беспокоиться насчет виконта Морле, я уже разобрался с этой проблемой.

Я нервно сглотнула, не зная, что и сказать на такие слова, особенно учитывая, как он разбирается с проблемами.

– Больше никто не причинит тебе вред, – он наклонился, я почувствовала его поцелуй на своем лбу. Почему-то эта фраза звучала у меня в голове, как «никто кроме меня».

Вечером, после того как господин Карвалье забрал меня из дома злодея, который даже не вышел нас проводить, я готова была упасть лицом в подушку и проспать хоть целую вечность. Но, увы, у отца были другие планы.

Когда я была маленькой, всегда мечтала, что однажды придёт отец и заберет меня с собой. Фантазировала, каким добрым будет и что для меня купит. Бабушка меня не баловала, а другие дети задирали и дразнили, что из игрушек у меня разве только книги да старенькое пианино. В мечтах отец всегда был добрым и сильным, надирал задницу детям, что обижали меня во дворе, и никогда меня не бросал. К тому же у него обязательно была какая-то причина, по которой он оставил меня. Очень важная причина, о которой я и не догадываюсь. У мамы тоже была какая-то причина жить не с нами, и она вернется вслед за папой, и мы, наконец, заживем вместе нормальной семьей. Я мечтала об этом, грезила и надеялась, таила эту мечту в глубине своего жалкого сердечка. И все равно понимала – это всего лишь мечта, ничего из этого не произойдет. Папа не придет за мной, ибо я ему не нужна, так же, как и матери. Когда мне было трудно, детские обиды рвали душу, я сидела в своем шкафу, запершись от всего мира, и представляла, что было бы, если б я могла поговорить с отцом. Понял бы он мою боль, поддержал ли? У меня никогда не было таких душевных разговоров с родителями, как с господином Карвалье. Этот добрейшей души человек, действительно любит свою дочь и то, что я оказалась на ее месте, просто подарок какой-то и в то же время насмешка судьбы.

Я ожидала, что господин Карвалье меня отругает, ибо ещё утром был разговор о злодее, но нет, меня ожидало что-то, можно сказать, похуже даже возращения старой диеты. Когда я мечтала в детстве поговорить с отцом, я, безусловно, думала о совсем другом разговоре, совсем не на такую щепетильную тему как секс до свадьбы. Само слово секс в этом мире и не используется, здесь занимаются любовью, катают солнечные зайчики, срывают цветы, смазывают болты… Да чего только не делают! От количества сравнений со словом на четыре простые буквы у меня слегка отвисла челюсть, и волосы на затылке дыбом встали. Это был самый неловкий разговор в моей жизни, и это учитывая, что бабуля как-то раз застала меня не совсем одетой с парнем в ее квартире. Я думала, что реально сгорю от смущения и неловкости, пока этот разговор не закончился. Кажется, на подобные темы я бы могла говорить с кем угодно, но только не с господином Карвалье. Бедолага, решил просветить дочку о семейной жизни и делах постельных ввиду отсутствия у нее матери, но явно не рассчитал свои силы.

В конце выматывающего разговора, когда мне уже хотелось пробить пятерней себе голову, отец тонко так намекнул, что леди не должны находиться в доме мужчины без сопровождения, даже если этот мужчина ее жених. Традиции должны быть соблюдены, волки сыты, а козы целы… Короче, не светит Анри меня своровать, как впрочем, и остаться со мной наедине до самой свадьбы, о которой, кстати, отец даже не стал говорить.

Так что, вполне возможно, что умозаключения Анри верны, и отец действительно попросил короля избавиться от него, отослав в Новую Романию. Для соблюдения моего целомудрия и собственного спокойствия мне вернули Эллу в надзиратели, служанки и, конечно же, «мамочки», что на самом деле меня не расстроило. С ней я чувствовала себя более уверенно, словно под защитой матери дитя. Жаль только, их отношения с отцом не наладились, она даже перестала смотреть ему в глаза.

Новость о том, что Ривьера очнулась, меня обрадовала, пусть, по словам Эллы, девушка совершенно не помнит, что с ней случилось. Я хотела съездить ее навестить, да отец вместе с охранной в виде Маркуса и бригады отпетых головорезов быстро меня развернули с этой идеей. Искренне не понимаю, почему эти головорезы по-прежнему у моего дома, если Анри разобрался с виконтом? Возможно, дело не в нем, и второсортный злодей куда эффективней, чем я думала. Врагов себе наплодил столько, что они готовы сделать ему любую пакость, даже убить его невесту.