Отец взял меня за руку и сжал ее крепко, показывая, что он – самая надёжная моя поддержка в этой жизни. Я улыбнулась ему, чувствуя, как щемит в сердце от боли.

– Что? – спросила еле слышно.

– Даже после смерти герцога взгляд, которым смотрела на меня Луиза, не изменился. Он остался таким же теплым, полным любви и поддержки, – он выразительно выделил последние слова и сжал и вторую мою руку, оставив у себя за спиной какой-то конверт. – Я заметил такой же взгляд, как у нее, когда ты смотрела на графа Ратморского.

– Я не…

– Нет, не отрицай! Возможно, ты ещё этого не понимаешь… но это не главное, доченька.

– А что главное? – спросила, чувствуя себя растерянной и одновременно злой.

– То, что ни разу я не заметил, чтобы Анри Эзеф смотрел на тебя так же. Пойми, Рианна, он политик, довольно яркий, с собственной позицией и, хуже того, целью. Ты для него выгодная партия, я отдам все ради тебя. Я уже предлагал ему и деньги, и помощь в политическом продвижении, но, очевидно, ему этого мало. Жуткий человек! – он так грустно улыбнулся, что я почувствовала себя самой гнусной мразью на земле. – Доченька, я обещал Луизе, что защищу тебя от всего, и сдержу обещание. Пока я дышу, ты всегда сможешь ко мне обратиться за помощью. Я всегда тебя буду оберегать, но от одной мысли, что ты меня когда-нибудь возненавидишь…

Он судорожно вдохнул, провел рукой по лицу, как бы стирая всю ту боль и страх, что так и сочилась из старого, но доброго человека.

– Такого не случится, обещаю, – сжала его руки так крепко, как смогла. Как же я завидую Рианне, у нее все эти годы был такой потрясающий отец, такой, о котором я даже мечтать не решалась.

– Ох, дочка! Ты уже такая взрослая стала. Хочется верить, что я вырастил тебя правильно, пусть и не наравне с остальными, – грустно улыбнулся и похлопал меня по плечу. Затем его улыбка стала виноватой, так словно сдался, и он отдал мне письмо с настоящей гербовой печатью графов Ратморских. – Я приму любое твоё решение, никто и ничто не заставит меня разлюбить тебя, дорогая.

Сжала в руках письмо, не чувствуя даже желания прочитать его.

– Папа, я даже не могла мечтать о таком отце как ты. Ты помог мне понять, для чего вообще людям нужен кто-то близкий и каково это – чувствовать себя любимым ребенком, чьей-то семьей. Ты, Элла и Курт – моя семья, и никого другого мне не надо.

Бумага поддалась с трудом, когда я разорвала письмо на мелкие кусочки, даже не взглянув. Отец еле в это поверил, точнее он поверил в меня. Мы проговорили с ним почти до рассвета, папа вспоминал молодость и Луизу, а ещё то, что я вспомнить не могла – самые трогательные моменты их совместной жизни ещё до трагедии. Как Луиза учила дочь танцевать, как Рин испачкала платье и костюм родителей перед важным приемом и тем самым спасла родителей от смерти. В те года в столице Романии чуть ли не каждую неделю звучали взрывы, террористами предпринимались жестокие попытки свергнуть власть. На том приеме, где должны были появиться родители, тоже прозвучала парочка, а все из-за того, что там должен был появиться король. Но, вероятно, одного взрыва им так и не удалось миновать, и Луиза погибла. С мыслей о смерти женщины, которая была святой в глазах мужа и дочери, и начался мой важный день.

Бессонная ночь дала о себе знать, после ванны, на ежедневном массаже я едва не уснула. Элла, особенно молчаливая сегодня осторожно потолкала меня в плечо.

– Все в порядке, леди? – спросила она, когда я с неохотой открыла глаза.

– Конечно, а у тебя? – спросила у нее, наблюдая за тем, как меня сгребают с кровати, чтобы переодеть.

– У меня все хорошо, леди. Спасибо что спросили, – все так же официальным тоном произнесла она.

– Элла, что такое? – схватила ее за руку, не давая снова отдалиться. – Ты так ведешь себя из-за отца?

Стоило мне его вспомнить, как девушка тут же изменилась в лице и вырвала свою руку.

– Не понимаю, о чем вы леди, – произнесла она бесчувственным голосом.

– Мы говорили вчера с отцом, – все равно решила сказать ей. Уж лучше я объясню ей все сама, чем она продолжит мучить себя. – Элла, он очень любил Луизу, и спустя много лет, его чувства не изменились. Он очень хорошо относится к тебе, любит так же, как и я, но не стоит тебе…

– О чем вы, леди Рианна? – строго посмотрела она на меня, а глаза блестят от слез.

– Элла… – попыталась ее взять за руку, но она отошла.

– Прошу прощения, леди, у меня сегодня дела, поэтому я попрошу Ривьеру присмотреть за вами. Извините.

Она убежала из комнаты, заставив меня чувствовать себя той ещё мразью. Затем явилась Ривьера, в присутствии которой я почему-то не могу себя чувствовать комфортно так же, как с Куртом и Эллой. С ней я сразу чувствую разницу между нами, в статусе и поведении. Она помогла мне добраться к мастерской, чтобы я могла доделать своё платье. Время шло не спеша, но настроение испортилось в конец. Наш договор с отцом в силе, и что завтрак, что обед были такими же сытными как раньше. Курт после обеда в саду был молчалив и задумчив, что выглядело несколько нехарактерно. Погода испортилась, уже похолодало и вскоре прогулкам на улице придёт конец. Гантели на ощупь были очень холодные.

– Принцесса, а ты в курсе, куда Элла ушла? – спросил только Курт, но я лишь помахала головой отрицательно.

Позже мы с Ривьерой вернулись в мои комнаты. Я занималась подготовкой к приему, когда испуганная девушка подбежала ко мне с какими-то клочками.

– Госпожа, что это? – спросила она полным ужаса голосом.

– Мусор, – ответила безразлично, вспомнив о предложении злодея. Опять он что-то задумал.

– Договор графа Ратморского? – в ужасе прошептала Ривьера.

– Ну да, – кивнула, подтверждая и возвращаясь к своему делу, но испуганная служанка снова отвлекла меня.