– Нужно отписать каждой леди, что написала вам, так требует этикет, – напомнила Элла, и я не удержалась, чтобы не подшутить над ней.

– Мужчинам я тоже должна ответить?

– Ни в каком случае, я доложу вашему отцу обо всех отправителях писем, что досаждали вам, – холодно проговорила Элла, пока я с любопытством разглядываю перьевую ручку. Карандаш, которым я чертила выкройки, был куда проще в обращении, хотя там тоже угольный грифель заключён в металлический корпус, похожий на автоматическую ручку.

– Даже так, – протянула я недовольно и затем сжала последнее письмо. – И об этом письме тоже расскажешь?

– Конечно, – подтвердила она с видом отличницы, которая ни за что на свете не будет лгать учителю.

– Мне кажется, нам не стоит посвящать отца в эту историю, – мягко протянула, избегая ее взгляда.

– Почему?

– Раз уж ты сказала, что это письмо – дело рук недоброжелателей графа, так почему мы должны разбираться с этой проблемой? – очаровательно улыбнулась ей, затем взялась за ручку.

– Что вы имеете в виду, госпожа? – спросила Элла.

– Сейчас я напишу письмо, объясню все, что происходит, а ты отнесешь ему его вместе с этой подделкой, – заверила ее, но, тем не менее, не спешу писать письмо графу перед ней.

– Я, госпожа? А почему бы не послать к графу посыльного, служанку, Курта в конце концов?! – принялась отнекиваться Элла.

– Потому, что я им не доверяю, а Курт мне нужен здесь, чтобы если что, он защитил меня от слишком навязчивых женихов. К тому же кто-то подкинул это письмо намеренно. Ты отдашь письмо графу, и наша совесть будет совершенно чиста. Просто отдашь ему и все, даже можешь ничего не объяснять, я обо всем напишу ему сама в письме.

Я скосила взгляд на бумагу, взялась за ручку, чувствуя легкий дискомфорт, ибо написать красиво не смогу, а надеяться, что и с письмом мне поможет мышечная память – бессмысленно.

– Госпожа, но…

– Ты не хочешь встречаться с Беловолосым принцем, Элла? – подтруниваю над ней, стараясь отвлечь ее от того, что я пишу. Писать разборчиво очень сложно, так ещё надо следить, чтобы никто не заметил, что почерк-то совсем не Рианны де Карвалье.

– Нет, я не хочу отвлекать его от важных дел, – пробормотала она как-то смущенно. Она что его фанатка что ли?

– Ха! Важных, скажешь тоже, – пробормотала неразборчиво себе под нос. Наверняка кого-то убивает или план, чтобы кому-то навредить, придумывает. Злодей, что с него взять?!

– Что? – заинтересовалась моим бормотанием Элла и едва не заметила, что я пишу в письме отнюдь не возмущенные фразы.

– Я говорю, что это письмо может быть очень важным. Вдруг граф сумеет поймать негодяя, который хотел запятнать моё честное имя? – напыщенно возмутилась. – Неужели ты не хочешь, чтобы негодяй получил по заслугам?

– Конечно, госпожа, вы, пожалуй, правы, – Элла даже побледнела, поспешно со мной соглашаясь.

Последняя строчка легла теплом в сердце, я еле удержалась, чтобы не улыбнуться. Теперь Анри будет просто обязан что-то сделать. Запечатала конверт воском и печатью рода. Лишь после этого вручила Элле оба конверта.

– Будь очень осторожна, отдашь и сразу уходи, – настояла, стараясь скрыть волнение.

– Почему? – несколько рассеянно спросила она, пряча письмо в потайной карман платья.

– Нельзя, чтобы пошли слухи о том, что я веду тайную переписку с ним через тебя, – на ходу придумала отмазку.

– Конечно, госпожа, я постараюсь, чтобы меня никто не видел, – закивала она и, слегка растерянно кланяясь, убежала, в дверях чуть не столкнувшись с Куртом.

– Куда это она так побежала? – спросил он, удивившись.

– На встречу со своим ложным идеалом, – вздохнула, отложив ручку и бумагу подальше.

– Хм, – только и сказал он, нахмурившись, но быстро взял себя в руки. – Не означает ли это, что мы с принцессой совершенно свободны?

– Курт, – попыталась разделить его игривое настроение. – А не желаешь ли ты сделать то, что очень не понравится Элле?

– То, что не понравится нашему домашнему тирану, что лишил меня нормальной еды и ключей от погреба с выпивкой? Ты ещё спрашиваешь! Я в деле! – у него даже глаза загорелись, и я не удержала злорадной улыбки.

Задумав свою маленькую шалость, я совсем не думала о том, каково собственно мне будет собираться на улицу без Эллы. Даже добраться до шкафа оказалось довольно сложной задачей. Кресло, которое Курт поднял к моей спальне, безумно скользит на гладком мраморном полу, я пару раз чудом не убилась, пытаясь на нем доехать до шкафа. Входить в мой, как выразился Курт, будуар, он отказался. Вот в жизни не поверю, что он в подобном месте не бывал. Почему-то то, что он ко мне в спальню постоянно заявляется, как к себе домой – его не смущает, а моя гардеробная, совмещенная с ванной – очень. Мне не понять логику мужчин этого мира, такое впечатление, что эту книгу писала женщина, все мужчины в ней на обычных мужиков совершенно не похожи, слишком нелогичные создания.