Под пристальным взглядом Эллы в спине что-то закололо. Даже Курт заинтересовался ее словами и перестал в матерном ключе пересказывать то, что сделает с человеком, что прислал мне это письмо.

– Между вами с графом действительно ничего не происходит? – прищурилась Элла, запахло жаренным, и, увы, не едой. – У кого-то из недоброжелателей графа есть причина, чтобы слать вам подобные письма от его имени?

– А у графа есть недоброжелатели? – сделала большие невинные глаза, пытаясь сменить тему.

– У любого влиятельного человека в нашей стране есть враги, даже у вашего отца, поистине святого человека, – сказала служанка, пока я делала вид, что сильно занята складыванием писем от женщин снова в одну кучу.

– Осторожнее, – вклинился между нами Курт и выхватил парочку, – я там их специально на стопочки поделил. Вот эти нужно прочитать сразу же, это письма от самых влиятельных леди Романии, дальше идут не очень примечательные особы и третья стопка: письма от недоброжелателей. Я об этих стервах наслышан, так что добра от них не ждите. Давайте лучше сразу сожжем их?

Курт даже поднес письма к свече, но я вырвала третью стопку.

– Пожалуй, прочту их первыми, имена своих недоброжелателей нужно помнить, – многообещающе улыбнулась, все ещё ощущая на себе взгляд Элла.

– Вы так и не ответили, откуда вы взяли подобную информацию о взаимоотношениях погибшей графини и ее сына? – продолжала наседать Элла.

– Слухи всякие ходят, наверное, от Сью услышала, – постаралась не акцентировать на своем ответе внимание. Открыла первое письмо и попыталась прочитать хоть строчку, но не смогла.

– Глупости! Все знают, что графиня обожала приемного сына, он даже пытался ее спасти во время пожара, что устроили мятежники. Огонь изуродовал его лицо, но не душу. Все в столице почитают Беловолосого принца, так что Вам не стоит повторять подобные слухи в обществе, это лишь навредит репутации рода Карвалье.

Мои брови непроизвольно взлетели вверх от такой откровенной лжи, а затем я с трудом удержала ухмылку. Так вот что изменилось. Из-за того, что Анри поранился осколком и убежал за мной в коридор, все подумали, что это он пытался спасти графиню, а не убить ее. Кто же знал, что желание убить свидетеля, то есть меня, так ему поможет.

– Элла, скажи, а отец не вздорил с графом Ратморским? Или с кем-то другим? Кого ты имела в виду под его врагами? – заинтересованно повернулась к ней.

– Господин Карвалье уже несколько лет пытается продвинуть в совете закон о мятежниках и террористах. После того как леди Луиза умерла, господин поклялся, что все виновные в том взрыве получат по заслугам и от их деятельности больше никто не пострадает. Но, увы, сейчас пошли веянья из Новой Романии и Корнейцев о независимости, упразднении аристократии. Многие против того, что предлагает ваш отец, и, настолько я знаю, граф Ратморский тоже входит в это число.

Она выразительно на меня посмотрела, словно я сразу должна возненавидеть графа за то, что он против чего-то там, что хочет сделать мой отец. Кстати об этом, никогда не думала, что господин Карвалье может с кем-то ссориться и ругаться, он ведь не такой человек и до безумия любит свою дочь. Люби меня так мой настоящий отец, хоть на десять процентов от того, как любит господин Карвалье свою дочь, никогда бы не бросил меня.

– А что именно предлагает мой отец, что все настолько возражают против этого? – заинтересовалась, но Элла, к сожалению, не захотела мне ответить.

– Леди незачем думать о политике, – выразительно посмотрела она на меня, будто бы напоминая всем известные вещи.

– Да нам и думать не зачем, – подтвердила с иронией, откладывая уже второе письмо в сторону. Похоже, всем воздыхательницам графа Ратморского захотелось напомнить мне, что наш танец был всего лишь проявлением «милостыни» с его стороны. Да ещё и в красках пригрозить, чтобы я не смела даже смотреть в сторону его примечательной личности. Как же я зла не на них, а на Анри. Тоже мне пуп земли, они просто не знают, что он на самом деле злодей, глупые курицы повелись на его обаяние.

– Элла, принеси мне все для письма, хочу написать парочку ответов, – чуть улыбнулась служанке, пытаясь собрать непрочитанные письма в одну стопку.

Через полчаса мое желание было исполнено. Служанки убрали со стола, а я дочитала все свои письма. Несколько писем было сугубо вежливой формальностью, остальные в основном от знатных леди, наполненные светскими вопросами и расспросами о «прелестном платье», в котором я была на приеме. Похоже, я устроила фурор своим появлением в этом наряде, но исключительно у женщин постарше, что смогли оценить крой и скрытую изюминку. А как мило с их стороны писать о том, что «бездарный Арман на такое не способен», прямо расцеловала бы в обе щеки настоящих ценителей кроя и шитья. Вот бы этому болвану эти письма показать, да боюсь, такие откровенные выражения не для его тонкой душевной организации. Все-таки моя цель: не избавиться от него, а заставить нормально работать.