Медленно прошла в соседнюю проходную комнату, где на диване, сладко чмокая губами, крепко спал её су-пруг Володя.

–  Сколько можно спать?!
–  чертыхнулась про себя и, шелестя тапками по деревянному полу, прошла в кух-ню, где и запнулась о две здоровенные подушки от ста-рого дивана, который давно уже развалился. Лишь вчера ей удалось уговорить мужа всё ж таки отнести основа-

22

ние от него на помойку. Теперь эти подушки будут валяться не один месяц, а сегодня приедут дети и тоже будут спотыкаться о них.

–  Вставай!
–  громко скомандовала она.

Володя приоткрыл глаза и хотел было перевернуть-ся на другой бок, смахнув видение, но голос супруги продолжал дребезжать.

– Вставай-вставай, дружок, с постели на горшок… - припомнила супругу детскую присказку.
–  Позавтрака-ешь, отвези на тележке подушки на свалку.

–  Не отвезу, - приподнялся он, понимая, что спать ему не дадут, - они мне нужны. Я их на второй этаж за-тащу и положу на кровать, чтобы повыше было.

–  Не затащишь, - съехидничала Вероника Степа-новна, - силов не хватит.

–  Хватит!
–  как можно строже рявкнул он.
–  Ото-двинь их в сторонку и не жужжи над ухом.

–  Даже если ты и затащишь их наверх и уложишь на кровать, - ткнула пальцем в мужа Вероника Степа-новна, - ты на них не взлезешь.

–  Я не влезу?..
–  окончательно проснулся он.
–

Я влезу! Это ты не влезешь! Ты и на второй этаж не за-берёшься!

–  Заберусь, - бодро парировала супруга, - а на этих подушках лежать не буду. Я тебя сколько дней прошу их вывезти?

–  Я тебя десять лет прошу поставить второй гараж на участке, - начал закипать благоверный, - И что? Гряд-ки-грядки… кому они нужны? Ты работать не можешь, всё детей ждёшь, когда приедут и землю перекопают. Ей-богу, ты мне напоминаешь престарелую актрису, ко-торая сидит среди зрителей, и с грустью смотрит, как её любимые роли исполняют другие. Ветер пошумит да устанет, а старая баба расходится - не скоро уймёшь, -

23

хохотнул он.
–  Позвони Зине, спроси, когда и куда пойдёте пенсию тратить.

–  Не уйду, пока подушки не отвезёшь, детинка с сединкой.

–  Тьфу… - сплюнул он, вылезая из-под одеяла.

Сергей и Анюта удивились. Обычно мама встречала их у калитки, сегодня же на участке стояла мёртвая ти-шина. Они осторожно толкнули дверь и дружно охнули. На лестнице, по пути на второй этаж, торчал дед, зажа-тый с двух сторон двумя огромными диванными подуш-ками, напоминая собой гигантский гамбургер. Внизу суетилась Вероника Степановна.

–  Говорила тебе, старый чёрт, отвези подушки на помойку. Не послушал ты меня, как тебя таперича вы-тащить? Мне не под силу. Виси - не дергайся, а то заши-бёшься. Правильно в народе говорят, коль дитя падает - бог перинку подстилает, а стар завалится - чёрт борону подставляет.

–  Весело у вас, мама. Младенец с игрушками, ста-рик с подушками, - скрыл улыбку Сергей и потащил нижнюю подушку на себя.
–  Дед! Держись! Сейчас осво-божу. Вас одних страшно оставлять. Только сейчас об-суждали с Анютой историю из теленовостей. Там одна старушка решила поругаться с девятого этажа на автомо-билистов и выпала в окошко. Пока летела, зацепилась за крюк, торчащий из стены. Пожарных вызвали, а на доро-гах пробки - только через сорок минут и сняли старушку. Хорошо, что всё обошлось! А тут вы со своими подушка-ми, - подхватил Сергей на руки летящего вниз деда.

–  Анюта, вези тележку! А вы, Вероника Степановна, наливайте деду чай: будем силы восстанавливать. Судя по подвигам, аппетиты у вас, как в молодости. Только зубы не те.

24

До и после

Он лежал в больничной палате, устремив взгляд в белый потолок. Левая часть тела больше не принадле-жала ему. Вся жизнь разделилась в одно мгновение на «до» и «после». Перед глазами промелькнул последний день. Лето. Жара. Он на даче. Старенькая мама просит сходить в теплицу посмотреть помидоры, а потом сразу темнота. Он даже не помнит, как оказался в больнице. Он не знал, сколько времени он здесь находится. Когда очнулся, понял: тело больше его не слушается.

Как дальше жить? Что с ним будет? Останется при-кованным на всю жизнь к инвалидному креслу? А она? Будет ли с ним дальше или уйдёт? Они прожили почти тридцать лет вместе. Гражданским браком. Сын вырос. Школу заканчивает в этом году. А сын? Как сын его бу-дет воспринимать? Наверное, только мама останется ря-дом. Воспоминания нахлынули разом. Маленький ко-мочек у неё на руках, а он стоит перед роддомом: тогда ещё не пускали к роженицам. Показывает ему в окошко, кричит:

–  У тебя родился сын!