Шрифт:
19
не хочет, словно они не для них писаны? Надо, надо взяться. Чем представительней депутатский орган, тем крепче надо держать его в руках. Мы же себя не жа-леем. Мы же - кормящие матери. Вон в Крыму люди со свечками сидят. Думай, депутат. Девки в Сирию к тер-рористам бегут, опять свищ в обществе. Что мы реша-ем? Это же свихнуться можно! Зато мы, видишь ли, всем мешаем! Мигалки нельзя, сирену тоже. Да неужели нас
столько, что человеку проехать негде…»
Думы прервал звонок мобильного телефона.
– Борисыч! Ты в такси?
– Я пошёл проветриться пешком. А вы всё сидите?
– Быстро топай назад!
– С чего бы это? Ещё коньяку притащили?
– Мы по твоей милости теперь не выходные: у Вить-ки ты взял шапку, у Егора - дублёнку, и в Ванькиных бо-тинках ушёл.
– Я?
– посмотрел на свои ноги Глеб Борисович, только сейчас понимая, что они, и правда, натирают ноги.
– Вы там пьяные, Петька, не морочь мне голову, - воткнулся кожаной шапкой в столб Глеб Борисович. По-слышался треск.
– Борисыч!
– зарычал Петька.
– Сунь руку в нагруд-ный карман, посмотри удостоверение.
– Погодь, - шатнулся Глеб Борисович, - сейчас под фонарь встану. Тут почему-то искры летают. Та-а-к… Министерство обороны… Генерал-полковник Пищук Егор Анатольевич. Вы мне в шутку что ли его сунули?
– Гражданин! Отойдите от столба, он под током!
– грозный полицейский подхватил Глеба Борисовича под руку.
– Убьёт ненароком. Пройдёмте в машину, вы пья-ны. Вы перешли в неположенном месте дорогу. Теперь воткнулись в столб.
20
– Не имеете права!
– взмахнул руками Глеб Бо-рисович, роняя удостоверение.
– Я депутат! Вы на-силуете власть. А-а-а…
– А вы - столб электропередачи! Пройдёмте в от-деление.
– А как же Егор?
– Был Егор, да съел топор. Отсидитесь пару часи-ков, потом отпустим. Кто вы такой? Ваши документы!
– Щас!
– сверкнул очами Глеб Борисович.
– В снег
упали.
– Посмотрим, - полицейский нагнулся за выпавшим
у депутата удостоверением.
– Ну что же, гражданин Пи-щук, много пьёте.
– Я не Пищук! Я - депутат Волобровский.
– У-у, батенька. Вы имя своё не помните! Депутатом прикидываетесь. Вы - депутат, а я - серый волк. Приса-живайтесь в машину!
– А мы с пищалками поедем?
– Вам ещё и пищалки подавай? Ну-ну. Не наигра-лись в гостях? Где же вы так нализались-то?
– Мы обсуждали законы. Вот мой телефон. Ой, не мой. Ну не важно. Наберите последний номер и скажите, что я у вас. Вы весь наш депутатский корпус задержи-ваете. Они выйти из квартиры не могут.
– Это почему?
– подскочили вверх бровки лейтенан-та.
– Вы, помимо депутата, ещё и террорист?
– Декабрист, - съязвил Глеб Борисович.
– Я в чужой одежде.
– А-а… - понимающе кивнул лейтенант.
– Обокра-ли депутатов. Шапка кожаная на меху, дублёнка облив-ная, ботинки от Версаче. Так вы домушник?
– Да как вы смеете! Да я… только выйду отсюда, я вам покажу!
– Покажете, покажете.
21
– В участке разберёмся. У Шпака - магнитофон,
у посла - медальон… Знаем вас. Не напились, не попа-лись бы.
В участке все стулья оказались заняты другими нарушителями порядка, поэтому Глеба Борисовича по-садили дожидаться своей очереди в «обезьянник», где он благополучно заснул на лавке, подложив под голову Витькину дорогую шапку…
С тех пор Глеб Борисович совсем не пьёт, да и в го-сти его больше не приглашают.
Детинки с сединками
Утро начиналось, как обычно. Ровно в пять Веро-ника Степановна проснулась, - почему-то каждый день она просыпается рано, - с трудом встала, медленно натя-нула домашний халат, грустно подумала: «Эх… нет уже былой прыти, зато есть мудрость, да как ею правильно распорядиться? Наступает время, когда в день рождения на торте зажигают столько свечей, что гости падают в обморок от жары. Увы, к восьмидесяти годам человек знает всё, да вспомнить не может. Надо бы чайник по-ставить…»