– Я придумал этот контракт для вас обеих, - произносит Глеб, не смущаясь, - чтобы проверить, чего вы стоите на деле.

– По-вашему, это нормально - признаваться в чем-то подобном?
– изумляюсь его наглости.

– Вы считаете себя незаменимой - так докажите. Продемонстрируйте всем свои возможности - вылепив из Стефании отличного автора, - предлагает исполнительный директор.

– Боже, да вы хуже моей матери!
– восклицаю, глядя на него во все глаза, - Та хотя бы не пытается прикрывать свою диктатуру мотивирующими речами типа «брось вызов самому себе».

– Да, я диктатор, - спокойно соглашается Глеб, - Меня потому и наняли, чтобы весь негатив сотрудников я принимал на себя - в то время, как ваши директора в ваших же глазах набирали бы очки в сравнении со мной.

– Так это и есть ваша стратегия?
– изумляюсь я.

– Это основа управления. Всегда должен быть кто-то, кто возьмёт на себя удар.

– Хитро придумали, - усмехаюсь без веселья, - вот, только я в ваши игры играть не буду. Мне плевать, с кем портить отношения - с вами или со своим непосредственным начальником. Но делать из себя доенную корову я не намерена.

– Вас попробуй, подои, - сухо усмехается Глеб.

Прикрываю глаза, делая медленный вдох. Лучше промолчать, чем сказать вслух то, что хочу.

– Удивительное дело, - неожиданно произносит мужской голос рядом с моим ухом; открываю глаза и замечаю, что Глеб успел наклониться ко мне, - но с тех пор, как вы проснулись в моей квартире, я чувствую потребность…

Звук открывающихся дверей лифта вынуждает мужчину замолчать, а я широко раскрытыми глазами смотрю на Сашу, застывшую на выходе из кабины.

– Что бы там ни было… вы уж как-нибудь разберитесь с этим самостоятельно, - бросаю Глебу, делая шаг в сторону.

Затем освобождаю свою руку, что всё ещё пребывала в захвате, и иду в офис.

– Днём хорошо покушайте, - со странной улыбкой произносит мне в спину исполнительный директор, а я кладу ладонь на лоб, скрываясь за дверью.

Он что, испытывает меня?..

Прохожу к своему рабочему месту…

– Вы вместе приехали?
– глаза Саши нужно видеть, когда она заходит в офис вслед за мной.

– Что? А… нет… в смысле, Глеб Самойлович меня подвёз. Так получилось, - немного растерявшись поначалу, отвечаю в итоге.

Что он хотел сказать, когда наклонился ко мне?..

– У тебя лицо пылает, - замечает Саша.

– Меня только что отчитали по первое число, - произношу предельно честно.

– Ты из-за этого такая красная?..

– Я… очень злая, - нахожусь с ответом.

– Кажется, ты очень растерянная, - замечает второй редактор, включая свой компьютер.

Боже, это настолько очевидно? Врубаю свой комп и машинально тянусь к сумке с макбуком… Сумка с макбуком! Я забыла её дома!

– Чёрт! Только этого не хватало!
– выдыхаю обреченно.

День совершенно точно не задался…

С самого начала.

Но самое ужасное произошло спустя пару часов - ровно за тридцать минут до того, как я изловчилась и придумала ход с договором Стефы, на который согласятся (я уверена) абсолютно все…

Так вот, случилось это на кухне за очередной кружкой кофе. Случилось внезапно, как это заведено у всех озарений. А если ближе к делу - то в один прекрасный момент (после третьего глотка капучино) я осознала, что...

Не могу ненавидеть Глеба.

И суть не в том, что я размякла. И, конечно, дело не в его странных словах, надолго выбивших меня из колеи… Дело в том, что я поняла, что... черт возьми, уважаю его. Действительно уважаю - за его позицию, за его целеустремленность, за его рабочий мозг. Он произнёс вслух всё то, что я должна была о себе услышать. Он не оскорбил меня - он говорил по делу. И он был прав. Точнее даже не так… я могу понять, почему он вёл себя подобным образом по отношению ко мне. И я могу понять, почему он хочет обезопасить издательство от моих выходок, на которые, как оказалось, я вполне способна! Не смотря на святую убежденность, что я - профессионал и человек дела…

Увидеть себя в таком свете было неприятно. Но не открой он мне глаза, я так и продолжала бы пребывать в мире розовых единорогов и думать, что ко мне претензий нет и быть не может.

Ещё как - может.

И, чёрт возьми, с этим нужно что-то делать. Моя цель - стать работником, к которому невозможно придраться. Есть в этом некий нездоровый максимализм, но я - дочь своей матери. Если делать - то хорошо, или вообще не делать.

Поэтому я решилась…

И набросала план работы на ближайший год с учетом всех обстоятельств, - к слову, главный редактор моё предложение принял.