— Ты куда запропастился? Скрываешься, что ли? Я уж несколько дней не могу до тебя дозвониться.

Я хохотнул.

— Иногда отключаю. Звонки мешают работать.

— Опять на работе торчишь?

— Угу.

— Слухай сюда, — голос Арика стал ещё более серьёзным. — Знаешь, кто ко мне приходил?

Я молчал. Куда приходил, зачем? Ну?

— Твоя барышня.

Мое сердце свалилось прямо на печень.

— В клинику приходила. На аборт. Ну чего молчишь, Кит? Я думал у вас серьезно.

А у меня свело горло. Я сглотнул образовавшийся в нем ком.

— Сколько?

— Не, у неё деньги есть, не волнуйся.

— Я спрашиваю, срок у неё какой?

— Недель шесть.

— Арик, не смей делать никаких абортов. Ты меня понял?

— Ну ладно, ладно... Чего ты заистерил-то? Понял я.

Я отключился. Сидел, сосредоточенно сверля взглядом стену.

Затем вскочил. Достал из шкафа пиджак. Еду к ней. Хватит игр, черт побери.

Припарковавшись около особняка Журавлевых, я одним махом перепрыгнул через ступеньки. Позвонил в дверь.

Долго никто не открывал. Я не мог винить Эвелину. Тоже бы не открыл после того, что я ей сказал три дня назад.

Наконец я услышал твёрдые шаги по ту сторону двери, и она наконец-то распахнулась. Горничная пропустила меня внутрь.

— Никита Антонович? — хозяин стоял посередине коридора. — Я думал, мы договорились с вами встретиться в следующий вторник у вас в офисе?

— Мне надо поговорить с Эвелиной, — я поправил галстук.

— Её здесь нет. Сожалею.

Вот это да!

— А где я могу найти вашу дочь?

Журавлев приподнял плечи.

— Не имею понятия. Она здесь больше не живет.

Черт! Я был растерян.

Отступил назад.

— Простите, — пробормотал, судорожно хватаясь за дверной косяк.

Не помню, как выбежал обратно на улицу, как сел в машину. Куда ехать, куда?

— Мам! — прокричал в трубку телефона. — Мне нужна твоя помощь!

— Никита, что случилось?

— Мне надо найти Эвелину!

— А что ты орешь? — я даже увидел, как мама упёрла руки в боки. — Только недавно говорил, что не знаешь, кто это такая, а сейчас орешь как ненормальный.

— Мам, где Ксю?

— Кто это? Ксения?

— Да, черт побери!!

Мама отключилась. Я не мог поверить в это. Блин. Как все достали! Развернул машину на первом попавшемся перекрёстке и рванул в салон.

Прошагал мимо девчонки, стоящей у стойки. Стукнув пару раз кулаком в дверь, открыл ее. Ксю была занята с клиенткой, но меня это мало волновало. Она возмущённо шикнула, взмахнула руками.

— Где Эвелина?

— Никита, — она кивнула, указывая на клиентку, которая лежала перед ней на массажном столе. — Ты же можешь подождать минут сорок?

— Нет, не могу, — заявил я, усаживаясь на свободный стул.

Ксю вздохнула, снимая маску. Извинилась перед клиенткой.

Мы вышли из кабинета.

— Ну? — я встал перед девушкой.

Она отодвинула меня в сторону.

— Ты что, хочешь, чтобы все были в курсе, о происходящем в твоей жизни?

— Мне по фигу. Просто скажи, где мне найти мою девушку, и я уйду.

— А-а, уже твоя! А о чем ты думал, когда хотел её бросить?

Я опешил.

— Когда это?

Огляделся по сторонам. Клиенты, ожидающие своей очереди, уже начали прислушиваться к нашему разговору.

— Когда? — Ксения хмыкнула. — В день ее рождения, вот когда.

Я схватился за голову. Вот это да! Становится интересно.

— Что? В день рождения Эвелины? Да с какой стати?

Ксю опустила глаза, бормоча что-то невнятное.

— Да, я хотел поздравить её с днём рождения. И знаешь что, — я полез в нагрудный карман пиджака, куда утром положил коробочку с обручальным кольцом. Достал его. — Я собирался сделать Эвелине предложение. Господи! Это же надо до такого бреда додуматься!

Я увидел, как побледнела Ксения, прижала ладонь к губам.

— Ой, Никита, — девушка выглядела такой растерянной, что мне даже стало жалко ее. — Подожди.

Она вынула из кармана своего накрахмаленного халатика ручку и блокнот. Стала что-то записывать. Оторвав листок, протянула его мне.

— Вот тебе адрес. Велька там будет ещё часа два.

— Что это?

— Это интернат для детей со всякими отклонениями. Велька там преподаёт уроки фортепиано.

Сказать, что я был удивлён — это ничего не сказать. Моя Ева не так уж проста.