Архип ответил сразу. Обрадовался моему предложению. Мы договорились встретиться с ним в баре «Аруба», что был совсем не далеко от моего дома.

Заехав к себе, я быстро принял душ, надел футболку, джинсы и, перебросив через плечо сумку, уже открыл дверь, когда мой телефон нервно завибрировал в кармане.

Незнакомый номер. Клиент? Рабочий день окончен.

Я вышел на улицу. Заказал по телефону такси. Пока ждал, чувствовал, как мой айфон снова вибрирует. Никакого покоя. На этот раз звонила мама.

— Никита, у тебя все в порядке?

— А что-то должно было случиться?

Увидев такси, помахал рукой водителю. Давай же, мама, быстрей говори, что тебе надо.

— Ты можешь говорить, сынок? Или ты на работе?

— Говорить могу, но недолго. Нет, не на работе. Мам, давай уже по делу, — я вздохнул. Прикрыв ладонью трубку, сказал водителю, куда ехать.

— Ты не один, Никит?

— Пока один. Еду в бар. С Ариком встречаюсь.

В трубке повисло молчание. Вот так всегда с женщинами. Без разницы мать это твоя или ещё кто — позвонят и тянут, тянут. Только время тратят попусту. Вон уже и нужное мне заведение показалось, а ничего путного мамочка так и не сообщила.

Я расплатился с таксистом, продолжая прижимать телефон к уху.

— Ну ладно, мам, пока.

— Значит, ты занят, Никит? Так и сказать?

Ну нате вам, приехали!

Я остановился. Вздохнул.

— Мам, о чем ты вообще? Кому сказать? Что сказать? Почему надо всегда говорить загадками?

 — Да одна из моих девочек искала адвоката, а я вспомнила про тебя.

— Мам, я же просил не распространяться там про меня. И так дел по горло.

— Да знаю я. Я сдуру телефон твой дала. Хорошо, я тогда Ксении скажу, что ты занят...

— Ксении? — я слегка напрягся. — Это которая мама того пацаненка?

— Угу. Только ей, похоже, не для себя надо.

— А-а, ну ладно, мам. Меня Архип заждался.

Я действительно сквозь стекло видел своего другана, который махал мне рукой.

— И правильно, Никитушка. Тебе отдых нужен. А подружка Ксении пусть сама о себе печётся.

— Какая ещё подружка?

— Не бери в голову. У неё подруга с деньгами — пусть сама выпутывается.

Я глубоко вдохнул. Эвелина? Что могло с ней случиться?

Забыв попрощаться с матерью, я просто нажал кнопку отбоя. Значит, это Ксения звонила с того незнакомого номера?

Я вошёл внутрь помещения, на ходу набирая номер телефона. Сел рядом с Архипом, даже не успев поприветствовать его.

Ксения ответила сразу. Голос ее был взволнованным.

— Никита Антонович? Вы?

— Привет. Звонила? Как Сашка?

— С ним все хорошо. Вот с Эвелиной...

Мое сердце куда-то ухнуло.

— Что с ней? — горло мгновенно пересохло. Я откашлялся. — С ней все в порядке?

Я надеялся услышать положительный ответ. Может, Ксения просто хотела что-то передать от имени подруги о тех цветах, которые я послал сегодня ей днём. Может быть...

— У неё неприятности.

Я устало прикрыл глаза. Через мгновение собрался с мыслями, натянув на себя маску профессионализма.

— Что случилось?

— Моя подруга попала в аварию. Ее вина. Двое пострадавших.

— Где она?

— Пока в больнице. Я не видела. Мне позвонили.

— С ней все в порядке?

— Ну, она легко отделалась. Синяки и ссадины. Сотрясение мозга.

— Хорошо. Я сейчас к ней поеду. Где она находится?

Ксения назвала мне номер больницы и начала уже объяснять, как туда доехать, но я остановил ее.

— Я найду дорогу. Спасибо.

Отключился.

Заметив, что мой друг наблюдает за мной, усмехнулся.

— Работа.

— А чего с пивом-то?

— Да ничего. Извини. Не получится сегодня.

— Не, Кит, это уже третий раз такая хрень!

— Черт, — мне, правда, было стыдно. Каждый раз, как мы только собирались в какое-нибудь злачное место с Архипом, у меня возникала очередная внештатная ситуация.

Эвелину я нашел не сразу. Долго бродил по выкрашенным зеленой краской коридорам. Страшно воняло хлорамином. Дежурная медсестра, сидящая за столом, остановила меня.

— Вы к кому, мужчина? Приемные часы закончены. — голос был строгий, но, посмотрев на мою усталую физиономию, она смилостивилась.

— Эвелина Журавлева.

— Вон в ту палату, — женщина указала на приоткрытую дверь сбоку.

Я быстрой походкой направился туда.

Палата была неказистой, с большими заляпанными краской окнами и грязными подоконниками. Все восемь коек были заняты, казалось бы, одинаковыми по внешности женщинами. Присмотревшись, я узнал в одной из них мою вчерашнюю Еву. Только теперь она выглядела по-другому. Лицо, покрытое ссадинами, распухшие губы, два огромных темно-фиолетовых синяка вокруг глаз. Она лежала и, похоже, спала.