Я съежилась, реагируя на его приближение, и вжалась в спинку стула.

— …Ты сегодня проводишь вечер и ночь со мной.

— Вы имеете в виду с вами, как…

— Как начали, так и продолжим. Я тебя хочу.

Вот что с ним не так? Как он может хотеть незнакомку и так спокойно об этом заявлять? Хотя бесплатно — почему бы и нет? Но, с другой стороны, за таким мужиком должны толпы бегать. А он сидит тут, в лесу.

— Сегодня? Это моя плата за спасение? — завелась я.

— Почему нет? — он опустился на колени, чтобы смотреть мне в глаза. — Ты мне нравишься. Никто еще не врывался ко мне, убегая от медведя и оставляя ему в жертву свою машину… Я впечатлен.

То, что мы поменялись ролями, и теперь он убеждал меня в своих преимуществах, а не я его в своей безобидности, немного расслабило. Но лишь самую малость. Внутри все вопило о том, что этот псих опасен.

— Издеваешься? — дрогнул голос.

— Могу молча вернуть тебя в душ и на свой член.

Улыбке добавилась азартная злость, а у меня глаза расширились от такой наглости:

— Не сильно ли вы торопитесь, Глеб? То, что в пьяном виде я не смогла вам противостоять…

Он одним рывком схватил меня за шею и дернул к себе в руки:

— А ты ни в каком не можешь противостоять, — зло прорычал мне в лицо.

Глаза мужчины завораживали, отшибая стройный ряд противоречий, из которых был соткан этот день и вечер. А губы вдруг так чувствительно прошлись по изгибу шеи, что я дернулась, как от удара током.

— Не надо, Глеб.

Попыталась прийти в себя, упираясь ладонями в его грудь, но тут мужчина прикусил кожу над веной, и я вскрикнула. Таким пламенем лизнуло изнутри, что тело вмиг покрылось испариной, а живот стянуло узлом. Я раскрыла глаза, хватая ртом воздух, но Глеб не собирался мне сочувствовать — украл его остатки, дернув к своим губам, жадно целуя. Подумалось, что он мне подсыпал что-то в вино — не может же быть такого крышесносного эффекта просто так? Ну ладно, не просто так — мужчина на самом деле хорош. Но я же о нем ничего не знаю, а снова готова отдаться — Глеб как раз дернул мои штаны с бельем вниз, разворачивая к себе спиной.

Два вдоха — и он жадно толкается внутрь, сдирая рывком остатки одежды и вынуждая широко раздвинуть ноги. И снова, стоит ему войти до упора, меня скручивает от первого протяжного спазма. Я вцепляюсь пальцами в его колени, пытаясь сжать ноги, но он не дает — раскрывает бедра шире, прижимая к себе и двигаясь все быстрее. Горло пересыхает от хриплого крика. Глеб рычит мне в шею и до боли стискивает грудь через тонкое кружево, а жажда требует не останавливаться. Неважно, что болезненно и дико, все это будто стирает кто-то, заменяя на восторг от его жестких пальцев и властных движений.

Он будто год тут держал целибат. По крайней мере, в его руках я чувствовала себя каким-то дико желанным трофеем, который он использовал по назначению со всей страстью. Даже не знала, что сексом можно заниматься так… откровенно. Его руки, губы были везде, а перед моими глазами прыгали огненные всполохи от камина, будто разжигая и во мне такой же огонь. Мне нравилось, как дышит Глеб, как впивается в кожу пальцами и теряет контроль. Я его совсем не знала, но, казалось, контроль он теряет редко…

— Ты мне что-то подсыпал, — промямлила, еле ворочая языком.

Грудь мужчины, к которой я была плотно прижата, ходила ходуном. Он часто дышал мне в мокрый висок, все еще содрогаясь в отголосках удовольствия.

— Если бы, — тяжело выдохнул и поднялся со мной рывком так, что я вскрикнула.

Душ запомнила слабо. Прохладное стекло обжигало лопатки, а горячее тело Глеба опаляло живот. Он прижимал меня к стенке душа, чтобы я не сползла по стеклу, всматривался в лицо… потом вывел из душа, закутал в полотенце… а дальше я помнила плохо, окончательно потонув в каком-то плотном тумане.

«Завтра… я выберусь отсюда», — пообещала себе, прежде чем провалиться в сон окончательно.

Первое движение затекшими плечами сообщило мне, что вчерашний день прошел из ряда вон. По мне словно катком проехали. Открыв глаза, я вздохнула полной грудью и осмотрелась, с трудом вспоминая, где я. Голова была на удивление ясной, но какой-то чужой. А еще я будто не видела — в голове мелькали картины, вспыхивая на каждый вдох, наполненный густым мужским запахом. Он дразнил, будоражил, а мозг все норовил отключиться и уйти с головой в эти ощущения.

— Так!

Решительно откинула одеяло и рывком поднялась, тут же падая задом в подушки. Голова протестующе закружилась, напоминая мне о выпитом. Согнувшись, я закружила по комнате в поисках своих вещей, хватаясь то за подоконник, то за тумбочку.

— Душ чуть левее, — оцарапало почти ощутимо хрипотцой в голосе, и я обернулась.

— Где мои вещи? — прохрипела, оглядывая мужчину — источник моих видений, кошмаров и прочих побочных. Он стоял в одних штанах на входе, осматривая меня жестким взглядом, от которого хотелось спрятаться обратно в одеяло. — Что ты мне подсыпал вчера?