— По личному, — тяжело вздохнул я.

Никогда бы не подумал, что скажу это ему.

Взгляд упал в окно на останки машины моей ведьмы. Да, знатно она меня взбесила — отыгрался я на ее колымаге. Но тогда я решил, что ее подослали. Редко, но у нашего брата мозги сбоят на таких изысканных самок, если какие-то там звезды сложились, и я всегда держал в поле зрения этот вариант. Врагов у меня хватало — бизнес всегда было сложно делать. Карельский как раз был вынужденным экспертом в этой деликатной области взаимоотношений с ведьмами.

Вообще, наши отношения с ним начались с рабочих, потом стали более близкими. Я даже навещал как-то его стаю.

— Ко мне сегодня ведьма забрела…

— Не повезло, — усмехнулся Мирослав.

— Кому?

— Наверное, обоим. Если бы не запал на нее, не звонил бы мне…

— Я думал, ее подослали.

Он помолчал какое-то время.

— Я тоже думал, Глеб, — вздохнул устало, — и натворил много бед… Могу сказать только, что у тебя проблемы.

— Мирослав, я с ведами вообще не близок. А ведьма, похоже, не знает о том, что она ведьма. Я не чувствую лжи. Но, насколько я знаю, на другую меня бы так не повело…

Карельский был своего рода первопроходцем, благодаря которому популяция оборотней хотя бы перестала катастрофически исчезать. Теперь каждый оборотный знал, что если не повезло с истинной своего племени, все равно есть шанс найти свою женщину у ведов. Мы не особо жалуем этих ведунов, но ради женщин примирились с их соседством. Теперь выживаем вместе. Вернее, выживаем мы, а они вроде как иногда не против нам в этом помочь. Жена у Карельского, по крайней мере, очень даже «за», судя по атмосфере взаимопонимания, которая царит в их семье. Уже троих детей вырастили, а будто вчера влюбились друг в друга. Я даже немного позавидовал… один вечер, когда ужинал у них. А потом все вылетело из головы и потонуло в работе. Мне ни к чему был этот розовый туман, хотя тот же Карельский умудряется сочетать в себе мягкость по отношению к паре и жесткость в бизнесе и стае.

Но у меня не было стаи.

— Рад, что тебя, наконец, повело, — хрипло усмехнулся Мирослав. — А ей… надо как-то все объяснить.

— С бригадой психиатров, — покачал головой я, оборачиваясь к дверям. Слух подсказывал, что гостья так и сидела за столом, поджав под себя ноги.

— Слушай, я дам тебе телефон их главного в Питере. Позвони, скажи, что от меня — они решат, что делать с твоей ведьмой. Хорошенькая?

— Как по заказу, — рассеянно кивнул я.

Все это дико не нравилось.

— Глеб, — голос Карельского стал серьезным, — это время — очень тяжелое. Если она — твоя пара, и твой зверь ее присвоил, будет нелегко. Именно поэтому нам в стае легче — есть, кому поддержать. — А я был одиночкой — на это намекал Мирослав. — Обратись как можно скорее в институт к Косте, и мне звони в любое время, или приезжай с ней…

— Ты меня не успокаиваешь, — усмехнулся я.

— Ты — взрослый мальчик, все понимаешь. Ломать — не строить. В первом мы, к сожалению, лучше.

— Мирослав, у нас запуск нового программного обеспечения через неделю, было тяжело обеспечить зеленый свет…

— Думаешь, тебя решили убрать таким образом?

— Мы не единственные оборотные в этом деле, — хмурился я.

— Это сложно подстроить, да и поверь мне — тот, кто реально мог бы такое организовать, неподкупен. А больше некому, я уверен. Это случайность, Глеб.

— Спасибо за помощь, — тяжело вздохнул я.

Спокойствие, которое выкроил на несколько дней для себя перед важным рывком, испарилось.

— Не за что.

Когда Глеб вернулся, я уже приговорила бокал и половину тарелки с мясной нарезкой. И то, и другое немного примирили меня с ситуацией, и я решила не нервировать мужчину-отшельника своими трудностями — сама же отдалась ему в ванной. Главное — выбраться отсюда, а там разберусь, подавать на него в суд или нет.

Только взгляд мне его не понравился.

— Глеб, я только успокоилась. Не молчите. Все плохо? Меня уличили в шпионаже?

— Не похоже, что успокоилась, — подтянул он стул и сел на расстоянии вытянутой руки. Допрашивать меня собрался?

— Мне нужен адвокат?

— Вряд ли он прорвется через медведя, — довольно оскалился Глеб.

— Доставляет удовольствие доводить меня до нервного срыва? — все тяжелее дышала я.

— Я бы соврал, если бы сказал, что нет. Но ты чертовски сексуальна, когда нервничаешь. — Он порассматривал немного мое лицо, довольный эффектом. — Тебе ничего не грозит.

— Кроме незапланированной беременности?

Мужчина медленно моргнул:

— Незапланированная тоже не грозит, — постановил жестко, поднялся и отставил стул, — Даша, у меня есть предложение…