Кажется, я заорал, но этот крик потонул в вопле убийцы, настигнутого последним заклинанием умирающего мага. Лелуш выплеснул наружу всю свою энергию, и получившаяся волна разметала в стороны двух оставшихся наемников. Мне хватило пары ударов, чтобы превратить их в груду паленого мяса. Скоты проклятые. Не успокоившись, я создал вокруг себя огненный вихрь, уничтоживший следы наемников. От них не осталось ничего, даже пепла. Каменные сваи моста дрогнули, но выдержали, сверху посыпалась деревянная пыль. Воздух вокруг меня накалился до такой степени, что дышать стало практически невозможно. Голова закружилась, и я рухнул на колени рядом с эльфом. Эта атака лишила меня последних сил, я пустил в ход все свои внутренние резервы.

Лелуш еще дышал.

– Зачем ты это сделал, идиот? – если бы он не умирал, я бы прикончил его сам.

Светлый приоткрыл один глаз и с явным трудом улыбнулся. Он не мог иначе, я знаю. И я бы тоже не смог.

– Гильдия Хаоса... – тихо сказал он. Я кивнул. Догадаться нетрудно. Непонятно только, кто был их целью, наследник Миклоша или я. Пожалуй, излишне самонадеянно полагать, что ради меня Тенелов послал бы целый отряд убийц.

– Я уже сообщил отцу, – Лелуш вновь закрыл глаза и откинул голову назад. Я молча сидел рядом. Не думал, что этот выскочка погибнет, защищая меня. Тот удар мог быть не смертельным для меня. Незачем было рисковать. Я много чего хочу высказать этому придурку, так глупо подставившему свое сердце под удар. Но, думаю, он и без меня все знает.

 По телу эльфа плясали тусклые огоньки, окутывая его водным ореолом. Плохо, очень плохо. Он больше не в силах управлять стихийной магией, она утекает из него вместе с жизнью. Среди стражников не было целителя, а бежать за ним в город времени нет. Похоже, Лелуш это знает. Морщась от боли, он схватился за рукояти торчащих в груди ножей.

– Вытащи это, – заявил он, безошибочно глядя мне в глаза.

– Ты умрешь, идиот, – я мотнул головой и отвернулся, не в силах выносить усиливающийся запах крови. Капитан стражи подбежал к нам и склонился над светлым. По тому, с каким сожалением он покачал головой, я понял, что надежды нет.

– Ну же, Клауд, – упрямо повторил Лелуш. Я вздохнул. В самом-то деле, он в любом случае помрет. Схватившись за ножи, я с силой дернул на себя. Тело эльфа выгнулось дугой, из раны хлынула кровь. Я швырнул трофейное оружие в воду и встал. Лелуш у моих ног обмяк, и не надо быть целителем, чтобы понять, что он умер. И никаких долгих прощаний, никаких взаимных обвинений, напутствий, никакого сожаления. Прощай, Лелуш. Да пребудет с тобой Альвин. Набросив на голову капюшон, я повернулся к капитану.

– Позаботьтесь о нем, а я должен встретиться с Миклошем.

Стражник окинул меня подозрительным взглядом, но все же кивнул. В полном молчании я призвал Фантома.

Разговор с главой Светлого Альянса предстоит тяжелый. Но это не самое худшее.

«Милорд» – позвал я.

Герцог Моргенштерн, как обычно, отозвался мгновенно. Я приготовился вкратце и без лишних эмоций изложить случившееся, но что-то толкнуло меня в спину, сбросив с Фантома. Раненое крыло отозвалось острой болью, когда я кубарем покатился с обрыва.

 Между моих лопаток совершенно точно застряла стрела. Она сломалась во время падения и, кажется, вошла еще глубже. После короткого головокружительного полета над моей головой сомкнулась вода.

Я не успел толком испугаться. Сознание погасло, отправив меня в холодную, безразличную тьму.

Что-то ноет и ноет у меня над ухом. Лениво открыв один глаз, я не увидел ничего, кроме влажных каменных стен, окружающих меня с трех сторон. Что творится за спиной, я понять не смог. Слишком много надо усилий, чтобы повернуть затекшую шею, украшенную толстым стальным ошейником. Не знаю, зачем мне ошейник, если я скован по рукам и ногам. Длина цепей позволяет мне лечь на тонкую подстилку из прелой соломы, воняющую псиной, но я итак слишком долго провалялся. Не знаю, сколько времени я здесь провел. В моем новом доме нет окон, а дверь глухая и толстая, я не слышу даже шагов своих тюремщиков. Их у меня двое, оба темные эльфы, не скрывающие свою принадлежность к Гильдии Хаоса.

Сам Тенелов объявлялся лишь раз, целую вечность назад, но я в тот момент плохо понимал, что происходит. Я помню его тяжелые сапоги, грохочущие по каменному полу. Он вышагивал мимо меня, в то время как я лежал ничком, слишком слабый, чтобы пошевелиться. Темный объяснял, каких трудов ему стоило вытащить меня из воды, вернуть к жизни и доставить в крепость. Из всего сказанного я понял лишь то, что зачем-то нужен ему живым.

Странное нытье оказалось голосом одного из тюремщиков. Он настойчиво пытался до меня дозваться. Я усмехнулся потрескавшимися губами и мысленно послал его к хаффу. В глотке пересохло, но я сильнее низменных потребностей своей проклятой плоти. Плоть моя, кстати, страдала еще и от холода. Почему-то с меня сняли всю броню, оставив лишь исподнее. От раны на боку остался свежий розовый шрам, который все еще дает о себе знать ноющей болью.

Ключ в замке повернулся с тихим скрежетом, напомнив почему-то о Рейн. Я ни разу не пытался связаться с ней мысленно. Лексиан в прошлом, у нее новая жизнь, и слишком низко даже для меня напоминать о своем существовании. Несколько раз, сквозь завесу тяжелого сна, я слышал голос Алекса, пытался ответить, и почему-то не мог. Но прошло слишком много времени, и герцог Моргенштерн наверняка считает меня мертвым. Разубедить его в этом? Чуть позже.

Дверь открылась, впустив Тенелова. Я отвернулся. Сейчас я не так беспомощен, как в прошлый раз, но все еще слишком слаб. Ненавижу быть слабым. Не глядя на темного, я поднялся на ноги. Движение отозвалось глухой болью во всем теле, и я с силой вцепился в оковы. За время, что я здесь, мне ни разу не принесли поесть. Похоже, я нужен им полудохлым.