Кобыла подлетает ко мне и, резко схватив за волосы, больно тянет хвост на себя, шипя грязные ругательства. Мне больно, но я стараюсь не поддаться панике – зажимаю в кулаке правой руки большой палец, определяю мишень и резко атакую рыжую суку в ярко накрашенный прищуренный глаз. А-аа, как же руку больно. Раздаётся рёв раненого бизона из горла рыжей и визг отпиноченного поросёнка от Ирочки. Мои волосы теперь свободны, но кисть руки горит от боли. Рыжая, сидя на корточках, рычит и прикрывает глаз обеими руками. Дверь в раздевалку распахивается и врывается толпа. Откуда, блин, столько?

Спустя полтора часа я всё ещё в раздевалке и всё ещё в алых лоскутках, именуемых платьем. Группа поддержки, надо сказать, у меня получилась мощная. Серёжа и Шерхан лютовали – «…хрупкую психику ребёнка подвергли таким испытаниям! Да как только допускают таких развратных особ к соревнованиям, и куда смотрят организаторы конкурса?».

Мать развратной особы, стильная холёная дамочка, попыталась устроить скандал и надавить связями, но в качестве тяжёлой артиллерии выступил почётный французский гость, месье Андре. Он толкнул очень проникновенную речь в мою защиту, распекая организаторов конкурса, родителей и танцевальных руководителей рыжей стервы. Не очень-то мне приятно выглядеть жертвой, но в данных обстоятельствах было глупо бравировать своей воинственностью. Конфликт, в результате, замяли, а пострадавшей рыжей кобыле пригрозили дисквалификацией. Только моя мамочка молчала. Она крепко прижимала меня к себе, целовала покрасневшие фаланги моих пальцев и выглядела испуганной, несчастной и потерянной.

С трудом вручив маму заботам мужчин – Шерхана, Серёжи и француза, я позволила себе расслабиться, оставшись в раздевалке со своими близкими подругами. Они долго и горячо мусолят возмутительный инцидент. Дашка смачно матерится, Янка показывает, как бить аккуратно, но сильно, а Танька молча закатывает глаза и ухмыляется. Я наконец-то снимаю платье и быстро натягиваю серую толстовку. Чёрные джинсы и короткие сапожки завершают скромный ансамбль. Не хочу задерживать взгляды подруг на моём обнажённом теле. Худышки Дашка и Танька мои формы не оценят, а Янка, наоборот, начнёт петь дифирамбы моей попе и смущать меня.

Снимая тяжёлый макияж с глаз, я задумалась о маме. Она совсем неконфликтная и так испугалась за меня. Хорошо всё-таки, что Шерхан приехал с нами. Он оперативно организовал трёхдневную поездку в Москву для моих и Витькиных самых достойных одноклассников – в качестве группы поддержки. Ну, а сопровождать болельщиков вызвался сам Шерхан. И теперь я за маму могу быть спокойна – Шерхан ей волноваться точно не позволит.

– Ди, ты что уснула, ты вообще меня слышишь? – заорала Дашка, и я вздрогнула, а девчонки заржали.

– Наша шамаханская прынцесса размечталась. Призовые подсчитываешь, Динка? – Танька, прищурившись, улыбалась.

Танька – самопровозглашённая королева класса и, вроде как, первая красавица. Вот тут я бы поспорила. Девочка она, конечно, эффектная, и всё же я, при всём недовольстве собственной внешностью, гораздо красивее её, ну, а ярче – это уж точно. Но наша звезда с модным, гладким каре и идеальным маникюром по праву могла считаться первой модницей всей параллели и, однозначно, первой стервой. Танька старше нас на год и уверенно считает, что умнее и взрослее. Дашку это жутко бесит, а нам с Янкой всё равно. Под королеву местного розлива не прогнулась только наша неразлучная троица – я, Дашка и Янка. И Танька, отчаявшись причислить нас к своей свите, решила подружиться. Это было очень дальновидно, потому как конкуренции со мной она бы точно не выдержала.

Сейчас меня тяготила дружба с ней. Танюха мне отчаянно завидовала и не упускала случая, как бы невзначай, вставить острую шпильку по поводу моей круглой попы и неаристократической смуглости. Я игнорировала по большей части, а мои девчонки не прощали критики в мой адрес. К тому же, мы стали замечать активный интерес Таньки к моему партнёру и, если я относилась к этому факту снисходительно, то Дашка с Янкой считали это подлым предательством и лишь благодаря мне не перегрызли ей нежную глотку.

Сам же Витёк считал себя моим парнем и кроме меня никого не замечал. Признаться, меня такой расклад вполне устраивал, тем более, что пацаны в моём классе не доросли до меня ни мозгом, ни ростом – ну, абсолютные дети.

– Слышь, Ди, я спрашиваю, нам никак на ваш банкет не прорваться? – не унималась Дашка.

Она явно готовилась выйти в свет – завила свои густые, белокурые волосы в красивые локоны и распустила по плечам. После её вечных хвостиков и косичек выглядело непривычно и симпатично, но даже розовая помада на красивых губах не добавила Дашке возраста. А острые коленки, торчащие из-под платья, делали её хрупкую фигурку трогательной и беззащитной. Как всё же обманчива внешность.

Янка же, по своему обыкновению, выглядела бесполой и расхлябанной – прямо бандитка.

Ну, и кто их на банкет позовёт? Вот ведь засада!

– Девчонки, насколько я знаю, это закрытое мероприятие. Я, конечно, спрошу ещё раз, но ничего не могу обещать, – стараюсь я оправдаться.

– Да не парься, Динка, срали мы на этот банкет, да, девки? – попыталась спасти положение Янка.

– Вот только за всех говорить не надо, – Дашка нахохлилась, сверля подругу злобным взглядом, и та миролюбиво притихла.