— Я сотник княжеский, — ответил Далебор по-хазарски — за время похода перенять успел кое-что, понимал, да вдруг движение уловил взглядом.

За плечо дозорного, покрытого латами, глянул, выхватывая мелькнувший средь возов лик белый и фигурку женскую, закутанную в шерстяную накидку, полыхнули медью, едва свет костра на них лёг, волосы незнакомки. Неужто полянка? Что делает в кагановской дружине?

Она тоже заметила пришедшего поляновского воина, вышла снова. И Далебор рассмотрел её лучше. Молодая, высокая, как Любица, только волосы с рыжиной непослушные в косу нетугую сплетённые. Она удивлённо смотрела на Далебора и всё резче сводила тёмные росчерки бровей. Девица подошла к одному из дозорных, сказала что-то негромко — ветер уносил в сторону обрывки слов, она говорила на говоре полян, но проскальзывали в речи и чужие слова, оттого Далебор прислушивался ещё сильнее.

— Да так, гуляю, — ответил хазарскому воину, глядя на приближавшую к ним полянку.

Дозорные недовольно покосились на сотника, отошли всё же, да всё равно недалеко, чтобы под вниманием держать. Не все же знали ещё, что он княжеский сотник — один из приближенных воинов.

Полянка к костру приблизилась, встав рядом, протянув руки, грея озябшие, видно, пальцы. Далебор подумал, что пленница она, поневоле попавшая в каган, да с каждым мигом в обратном убеждался. И платье под накидкой справное, опрятное, и руки белые, нежные, трудом не заморенные, да и выглядела не истерзанной. Далебор покинул своё место, не спеша прошёл к костру, чуть в стороне от незнакомки встал. Жёлтый свет выхватывал её лик из полумрака, чуть подрагивали ресницы, когда бросала на Далебора быстрый взгляд.

— Как зовут тебя? — спросил, скользя взглядом по тонким плечам и изгибу покатых бёдер под толстой накидкой, ощущая, как поднимается жар от паха к груди.

— Зачем тебе моё имя? — посмотрела недоверчиво из-под полога тёмных ресниц.

Далебор пожал плечом.

— Да не бойся, кусаться не стану, — хмыкнул, всё нахальней оглядывая полянку, — хочу узнать, что такая красавица делает в отряде степняков?

— Что делаю — это тебя не должно волновать, — вздёрнула подбородком, будто обидное что сказал, и хотела было развернуться и уйти, но Далебор путь преградил плечом. Всколыхнулись дозорное неподалёку, и сотнику отойти чуть пришлось, сознавая, что полянка и не так проста, как показалось изначально, положение особое имеет.

Она вскинула на него глаза, пронизывая насквозь ледяными клинками.

— Не задалось знакомство, что ж, жаль, — проговорил Далебор, ощущая, как раздражение колет ветвью шиповника, — видимо, ложиться под кагановского вождя больше выгоды находишь.

Полянка, имя которой он так и не узнал, побледнела будто, сменилась в лице, глаза завлажнились то ли от хлынувшего ветра, то ли и от обиды. Он и не хотел её обижать, но сейчас так гадостно было внутри, что по-другому и не мог. Не привык, что одна девка за другой отпор ему давали. А эта вовсе блудница, выдающая себя за княгиней какую.

— Ступай куда шёл, — бросила слова грубые, будто плевок под ноги.

Глава 31

Далебор опустил голову, хмыкнул.

— Ну как знаешь… — посмотрел исподлобья, бровь подогнув.

Не хватало ещё из-за девки незнакомой на рожон идти, сдалась она под внимание князя попадать лишний раз, так и отослать куда-нибудь может в дальний острог, коли прогневить его. А отсиживаться в лесах дремучих Далебору хотелось меньше всего.

Отступил, глянув на востривших уши хазарских дозорных, назад пошёл подобру, гордыню свою переламывая. Другой бы раз показал ей, куда он может пойти, но не судьба.

Рассвет всё крепчал на окоёме, тянулись по небу подсвеченные золотистыми лучами облака. А потому в становище уже завозились кмети. Едва только Далебор к шатру князя приблизился, так столкнулся нос к носу с Воепой.

— Годуяр за тобой послал, а ты сам пришёл.

— Собирай потихоньку людей, — велел Далебор, не слишком радуясь тому, что князь в самую рань за ним послал.

Воепа кивнул, поспешив к остальным. Далебор пригнул голову, прошёл за полог. Годуяр стоял спиной к очагу, завязывая пояс.

— Проходи, не стой у порога, — пригласил, повернувшись чуть встретив сотника беглым взглядом.

Далебор прошёл к столу. Тут уж всё прибрано давно, осталось только самое необходимое, чем поутренничать, сотник взял наполненную мутным квасом чару, испил. Годуяр опустился на лавку, всё наблюдал пристально за сотником, будто высмотреть что хотел. Порой, когда вот так он глазел, казалось, что знает всё о нём с Любицей. Только если бы знал, молчать бы не стал.

— Почто вчера бучу поднял?

Далебор оставил чару, ощущая, как холодный квас бодростью по телу разошёлся, что вся хмарь и отступила хоть ненадолго.

— Да разве, князь? Так, проверить кое-что хотел.

— Проверил? — свёл брови так, что затрепыхались в глазах холодные огни гнева.

Далебор глянул искоса, смолчал — лучше бы князь не упоминал о том.

— Что-то в последнее время, Далебор, слишком буйный ты. Сотник хороший — тут ничего не могу сказать, в бою тебе замены нет, но зачем нападаешь там, где мамка не велит? — не упустил случая поддеть.