–  Впечатляющая у вас коллекция.

–  Неожиданная, вы хотели сказать.

–  И то и другое.

–  Почему вы до сих пор стоите? Садитесь, я вас слушаю.

Оглядевшись, я сообразила наконец, куда сесть; до сих пор низкая кушетка попадала на слепое пятно, в зону невидимости. Отс давно уже сидел напротив, прямой и бесстрастный, освещенный безжалостно и ярко: сколько же ему примерно лет? Вдруг показалось, вернее, предположилось, что узловатые продольные морщины на его щеках - на самом деле шрамы от ран или ожогов, похожие были у одного лесовика там, в горах… Интересно, может, здесь и “Морда” тоже есть? Был же потом, после всего, небольшой тираж на DVD.

Но пора уже что-то говорить.

–  Мне понравилось у вас, Отс. Ваша девочка, Тарья, сказала, что вы сдаете жилье… по демократичной цене.

–  Разумеется, это ведь очень скромное жилье.

–  Меня оно устраивает. И сколько?..

Он назвал цену, нереальную, смешную, так запрашивают условную копейку за подаренный нож. Кивнула, не выказывая удивления, да и нечего тут выказывать, вынула из бумажника купюру - бокал вина в хорошем ресторане или полтора месяца в каморке, где придерживает ставню пропыленный этюд работы Михайля. Отс принял бумажку спокойным экономным жестом, спрятал в карман. Сделка совершена. Теперь можно просто поговорить.

–  Вы часто принимаете постояльцев?

–  Не слишком. Все-таки слишком отдаленное от цивилизации место, практически никакой инфраструктуры… - Профессионально поставленные лекторские интонации в голосе.
– Но случаются люди, которые ищут именно тишины и покоя.

–  Писатели, художники?

Напряглась, как будто от его ответа зависело бог весть что.

–  Да, художники приезжают регулярно. Здесь хороший пленэр.

А теперь просто назвать имя. Фамилию, которую припоминают теперь лишь в узкопрофессиональных кругах, да и то с трудом, хотя он был талантливее всех. Но всегда чуть-чуть недотягивал, промахивался на волос, отвлекался на ерунду, расслаблялся не вовремя, на мгновение разминался с удачей, и так каждый раз, из года в год, все время где-то рядом, вот-вот, руку протянуть до настоящего успеха. Точь-в-точь как я. И у нас были совершенно одинаковые глаза, все всегда удивлялись, как это.

Его имя и вопросительный знак. А потом будет пауза, морщины на коричневом лбу и, наконец, ответный кивок: да, кажется, был и такой. Давно, лет десять назад. Может быть, Отс даже великодушно разрешит мне взять себе ту заросшую пылью картину, нужна она мне, черт возьми, два раза нужна - подпирать ставни!..

–  Марина, вы плохо себя чувствуете?

–  Нет, спасибо, все хорошо.
– И вправду схлынуло, спало, не захлестнуло.
– Я еще хотела спросить вас, Отс… о той посылке. Где вы ее взяли?

–  На станции.

–  Но…

Он кивнул, понимающе улыбнулся - морщины на лице отреагировали неправильно, асимметрично, они и вправду скорее шрамы, - и пояснил обстоятельно, будто отвечая на студенческий вопрос:

–  Почтового отделения у нас на станции, конечно, нет. Когда вам понадобится что-нибудь кому-то отправить, придется выбираться в город. Но всю входящую корреспонденцию нам привозит два раза в неделю один из проходящих поездов, он останавливается на полминуты и отгружает почту, если таковая имеется. Я всегда отслеживаю, можете быть спокойны.

–  То есть эту посылку тоже привезли на поезде, со всей почтой?

–  Видимо, да. Я пришел на станцию немного позже, - Отс неопределенно пошевелил узкой жилистой кистью.
– Другой почты сегодня не было. Но вообще система доставки у нас налажена, вы были правы, что дали вашим знакомым адрес заранее.

–  Никому я его не давала.

Посмотрел без особого удивления или недоверия, как будто так и надо:

–  Тогда я не знаю.

В его темном лице не отразилось ни проблеска интереса ни к очевидной несообразности и загадке, ни к моим словам и вопросам, ни ко мне самой. Мы договорились, я расплатилась, мне пора уходить. Встала, окинула напоследок длинным панорамным взглядом коллекцию по стенам. Ни на одной студии, где мне приходилось работать, ни в архивах или фильмотеках не видела ничего подобного. Интересно, он хотя бы смотрит их регулярно, свои бесчисленные диски?

–  У вас тут есть DVD-плеер, Отс?

–  Да, конечно.
– Он поднялся тоже, шагнул в сторону двери.
– В соседней комнате. Вы можете иногда заходить ко мне, Марина, выбирать себе какой-нибудь фильм и смотреть. Мне кажется, вы должны ценить хорошее кино.

Усмехнулась:

–  Мне тоже так кажется.

Я боюсь, что они уже… ну, ты понимаешь. Что она с ним спит.

Нет, хороший мальчик, студент с параллельного отделения, Пашей зовут. Приходил к нам один раз, Мариша думала, что меня не будет дома. А так я бы и не узнала даже, она ведь ничего не рассказывает. Серьезный парень, взрослый, после армии, хочет стать кинооператором. У него мама имеет какое-то отношение к кино, я не совсем поняла, что именно за профессия, было неудобно переспрашивать… Выпили чаю, и Мариша сразу его куда-то утащила. Больше не приведет, наверное. Почему она все от меня прячет? Я же всегда… я бы поняла, разрешила бы, помогла, поддержала, и она знает. Почему?..

У них на курсе две девочки всего: Мариша и вторая, странная такая, стриженая, на мальчика похожа, она гораздо старше, чуть ли не под тридцать. Там почти все старше, многие уже с каким-то нормальным человеческим образованием, я смотрела по журналу, когда ходила в институт, к их мастеру. Что она мне устроила тогда!.. Видишь, второе стекло так и не вставили с тех пор, а ведь зима скоро. Кричала, будто я вообще не должна там появляться, что я ее компрометирую, и еще всякое, совсем уж невообразимый кошмар, но я привыкла, ты же знаешь. А мастер у них - кинорежиссер и артист, очень известный, забыла фамилию, но ты мне сейчас скажешь: отец мальчика-музыканта в сериале про Рыжую. Неужели не смотришь? Подожди, дай вспомню, он много где еще играл…