– Я с лета не сидел за рулем, но мне всегда это жутко нравилось. Теперь я должен подчиниться собственной машине вместо того, чтобы испытать ее и получить то удовольствие, ради которого и сел за руль?

– Именно так, иначе не выйдет. Камикадзе остались в прошлом.

– Вот не надо! Летом в меня врезалась одна девица, да и потом, я ездил с Джоффри! Все камикадзе на месте.

– Не знаю про девицу, но Джоффри собирал свою зайку на заказ, Михаил Юрьевич, – снисходительно улыбнулась Аня. – И думаю, смазал немало ладошек, выбивая разрешение ездить без управляющей электроники.

– Ты знаешь, как он зовет свою машину? Вы что же… неплохо знакомы?

– Он как-то сделал комплимент… моей машине, и мы разболтались. И о машинах и о самолетах и вообще. Я каталась с ним. Он прекрасно безрассуден и обладает потрясающей реакцией! Никогда я не чувствовала себя в такой безопасности, как в кресле рядом с ним.

Михаил вспомнил страх во время поездки с Джоффри и кинул на девушку озадаченный взгляд. Снова возникла пауза.

– Ты не голодная?

– Есть немного.

– Давай куда-нибудь заедем. Есть пожелания?

Анна набрала в легкие воздуха, но промолчала. Михаил с улыбкой взглянул на спутницу, и она решилась:

– У вас же… наверняка есть доступ на холм?

– Боюсь, у тебя он тоже должен быть, чтобы зайти туда.

– И для вас не сделают исключения? – не сдавалась Анна. – Я… очень давно хотела посмотреть что там и как…

– Что там и как?! – засмеялся Михаил, – это обычный клуб.

– Для вас.

Михаил не смотрел на девушку, но она видела сдерживаемую улыбку, появившуюся, пока он еле уловимым движением глаз прокручивал список невидимых ей контактов.

– Верблюдов, ты «На холме»? Не собираешься туда? Да, нужно. Я хочу подъехать, но у моей спутницы нет доступа… Хорошо.

Какое-то время они ехали молча. Анна улыбалась. Решив проверить связь со второй машиной, Михаил коснулся изображения машинки с цифрой два и спутниковой тарелкой на сенсорном экране: – На холм.

– Спасибо, Михаил Юрьевич! – отозвался Вася.

– Она уволилась.

– Что?

– Людмила уволилась.

– А… печально… когда после стольких лет работы люди уходят, кажется, что они забирают что-то очень важное с собой.

– И еще нечто более важное оставляют.

– Верно! Но Людмила! – Анна немного помолчала, – она такая красивая!

– Самая красивая женщина из всех, кого я когда-либо видел.

– Кхм… – Анна усмехнулась и проговорила с кокетливой обидой, – такие признания не принято произносить в присутствии другой женщины.

– Пожалуй, – согласился Михаил, – но это правда.

– Тем более что это правда.

Михаил с искренним непониманием посмотрел на спутницу, но потом вспомнил день в баре Джоффри и пожалел о сказанном.

– Извини, Ань. Я просто никогда не видел тебя в макияже, а Людмилу без.

– Михаил Юрьевич, вы вообще не… – вспылила Анна, но остановила себя на полуслове. – Я из дома выхожу раз в несколько месяцев, зачем мне это?!

– Мне кажется, теперь чаще. Я просто предположил, что значительную часть своей внешности Людмила создавала с помощью косметики… и прочего.

Они выехал на МКАД. Плотное вечернее движение давало шанс на скорое прибытие. Если бы Анна не выбрала «На холме», он не сунулся бы в старый город. Вероятно, он поехал бы домой.

– Вау… – прошептала вскоре Анна, и Михаил кинул на нее взгляд. Она смотрела в окно, но на что именно, понять было нельзя. – Боже, какое тело… смотрите, если бы мы так рекламировали наши живые проекты…

Михаил смотрел в другую сторону, безуспешно пытаясь убедить машину выехать на запасную полосу.

– Отдаться не глядя… – бубнила Анна, припав к стеклу. – Вот такая реклама продаст все на свете! Нам нужно сделать такую же для спасателей. Да и для других, все слишком скучно!

Михаил наклонился, чтобы увидеть рекламную проекцию. В ночном небе высился мужской торс, с приближением позволяя рассмотреть игривые капельки воды, стекающие по лопаткам. Внизу справа мягким росчерком отрисовался логотип Найк. Когда Анна отклонилась назад и прикрыла лицо ладонью, Михаил понял, что проекция развернулась в их сторону лицом. Михаил вспомнил, как двадцать дублей снимал очки так, чтобы опустившись на шею, они логотипом смотрели в камеру. Сами, натурально, по старинке, по объяснению Верблюдов: «как сейчас особенно модно у операторов». Анна явно не участвовала в том споре сотрудниц с шестого этажа.

Через минуту или две девушка все же выдавила:

– Мне так стыдно…

– Брось! Что если я признаюсь, что от меня там только лицо?

– Это правда?! – Анна стремительно развернулась, и Михаил пару мгновений молчал.

– А ты хотела бы, чтобы это было правдой?

Машина снова остановилась и, обернувшись, он удерживал ее взгляд, ожидая однозначного и односложного ответа.

– Нет. Так это правда?

Требовательность в ее голосе обнадежила и позабавила.

– Тебе ни что не помешает проверить это.