– С мая мне обещали зарплату добавить, – теперь он смотрел не на Евгению, а как бы сквозь неё, будто она – прозрачная, а как раз на стене, за нею, появилось что-то интересное. – Мы сможем купить тебе кожаное пальто с мехом, как ты хотела.

"За что же мне пальто? – мысленно рассвирепела Евгения. – Заткнуть им рот? Или другое место?! Как он всё повернул! Вот, мол, какой я снисходительный, добрый! И какая ты дрянь по сравнению со мной!"

– Может, мне придётся у них заночевать? – его бесстрастный голос прорывался сквозь бушующий в ней огонь. – Ты не возражаешь? Хочешь, мы поедем вместе?

– Мне нужно убрать квартиру. Поезжай один.

Вот так они в тот день поговорили.

А в семь часов Евгения пошла к Виктору. Этот исследователь-любитель вытянул из неё все в первый же час.

– Как? – оторопел он. – Ты столько лет живешь с мужиком, который тебя не трахает?! Сгораешь от желания! Болеешь и молчишь? Евгения – ты – дура!.. Посмотри на себя.

Он подвел её к зеркалу.

– Ты красива. У тебя – отличная фигура. Шикарный бюст! – он зачем-то расстегнул кофточку, будто собирался кому-то демонстрировать её прелести.

Евгения попыталась вырваться, но он, хоть и был невысокий, худощавый, оказался сильнее её.

– Куда? Стоять! Не любишь правду? Трижды дура!

Он помолчал, скрипнув зубами.

– Да ты, если захочешь, любого мужика будешь иметь! Поняла? Любого! Ты почему из себя жертву изображаешь? Ненавижу вас. Рабыни!

– Кого – нас? – Евгения села в кресло и застегнула кофточку; она даже не обиделась, когда он в запале оттолкнул её от себя.

– Вас – тихих и покорных! Не знающих себе цену! Гнущихся перед каждым ничтожеством! Живущих без любви. И это при том, что любая из вас вполне может себя содержать. А многие вообще кормят семью…

– Что же делать? – вздохнула она обречённо.

– Застрелиться! – заорал он.

И стал целовать её так, что она чуть не потеряла сознание, так заколотилось сердце. Потом она еле отыскала свои трусики в этой груде смятых, сорванных, брошенных на пол вещей.

На этот раз заснули они часа в четыре. И то потому, что Виктору с утра предстояло идти на дежурство. Когда зазвонил будильник, им обоим показалось, что они только что закрыли глаза.

– Ты спи, – сказал ей Виктор. – Воскресенье всё-таки. А захочешь уйти, закроешь квартиру и бросишь ключ в почтовый ящик.

– Нет, я выйду с тобой, – запротестовала она.

Он закрывал дверь, а из квартиры напротив вышла женщина с молочным бидоном в руке. Оглядев Евгению, она буркнула:

– Опять другая, Господи, прости!

– Не обращай внимания! – отмахнулся он, целуя её. – Вечером жду!

"Ничего себе! – думала она, идя по тропинке к своему дому. – С чего это он решил, что я буду каждую ночь проводить у него? Хватит, погуляла!"

В половине восьмого вечера раздался звонок. Хорошо, Аркадий как раз пошел выносить мусор.

– Ты почему не пришла? – возмутилась трубка голосом Виктора.

– Откуда ты узнал номер моего телефона? – в свою очередь вознегодовала она.

– Из телефонного справочника, милочка!

Но тут зашел Аркадий, и она сказала:

– Девушка, вы ошиблись номером!

И положила трубку, выдернув телефонный штекер из розетки. Но сделала это так, чтобы со стороны не было заметно: штекер гнезда лишь касался, но телефон не был включен.

Правда, надолго её все равно не хватило. Она представила себе, как Виктор ходит по своей однокомнатной квартире и злится. Она ведь сразу не сказала "нет", потому выходит, что обманула.

– Я уйду ненадолго, – сказала она мужу. Хорошо, через два дома живет её сотрудница, к которой она изредка ходит!

Евгения вытащила из портфеля законченный отчет и подчеркнуто медленно завернула его в газету. Пусть видит, что причина ухода уважительная.

– В двадцать один-сорок фильм, последняя серия. Ты успеешь?

– Успею, – небрежно ответила она.

Она позвонила в квартиру Виктора, и он тут же открыл, будто ждал её звонка.

– Явилась – не запылилась!

– Ты зачем звонил?

– А ты не знаешь!

– Я тебе говорила, что я замужем?

– Вспомнила!.. А я тебе рассказывал, почему я развёлся с женой? Нет? Потому, что понял: мне со своими потребностями супружески верным не продержаться. Чего жену зря травмировать? Подал на развод.

Он пошел в кухню и принёс ей чашку кофе.

– Так и будешь стоять? Садись, выпей кофе – на тебе лица нет!

Он снял с Евгении плащ и усадил в кресло. Подошел к полке в кассетами и нервно их перемешал.

– Знаешь, сколько у меня было женщин? Больше трехсот!