– Давай поженимся?

Ну нет! Из одного брака в другой? С той лишь разницей, что Алексей моложе Аркадия и знает, как обращаться с женщиной, много лет лишенной нормального секса.

Почему она не чувствует к нему влечения души, Евгения объяснить не может.

– Какой-то он чересчур правильный, – пытается растолковать она Наде. Неестественно хороший… А я почему-то всё время жду, что он совершит какую-нибудь подлость или скажет мне какую-нибудь гадость…

– Он дал тебе повод так думать?

– В том-то и дело, что нет! Но всё равно, я его не люблю! И что самое противное, не могу ему это сказать. Он будто обволакивает меня сладким сиропом, в котором я барахтаюсь, как муха в паутине. Посмотрю в его честные, преданные глаза, веришь ли, будто язык к нёбу примерзает!

Сегодня у Алексея вечерний прием больных, и он придёт после восьми вечера. Евгения надеется, что до его прихода она как раз покрасит окно в комнате Никиты – не ждать же, в самом деле, пока этот ленивый мальчишка соберётся с духом!

Она одевается в старые джинсы, старую рубашку Никиты, повязывает по-пиратски косынку. Теперь даже в рабочую одежду невольно старается внести хоть чуточку кокетства. Глядится в зеркало, слегка подкрашивает губы и подмигивает своему отражению. В ту же секунду начинает звонить телефон, как будто на её подмигивание откликнулся кто-то из Зазеркалья.

Звонит муж её давней знакомой – Нины Аристовой – Толян. Его так зовут друзья за любовь к блатным песням и "крутому прикиду". Толику под сорок, но он никак не хочет угомониться.

Ходит в спортзал, качается, гоняет, как сумасшедший, на своих то "опелях", то "фордах". Он так часто меняет машины, что даже Нина не знает, какая машина у него будет завтра. А ещё стоит ему выпить, как он тут же ищет, с кем бы подраться.

Стрижка у Толяна всегда предельно короткая. Он обожает черные перчатки без пальцев – Евгения все время забывает, как они называются – и, кажется, никогда их с рук не снимает. Может, потому, что почти не вылезает из-за руля.

Работает Толян в фирме, которая возит из Швеции кондитерские изделия, не то менеджером, н то коммерческим директором. Деньги у него водятся, но своих двух сыновей-погодков, младший их которых друг Никиты, он не балует.

– Слышь, Жека, – говорит он, – мой Шурка видел у твоего Никиты боевик Бушкова "На то и волки". Дайте почитать!

– Подожди, сейчас посмотрю, не утащил ли он его куда-нибудь.

Книжка лежит на тумбочке, так что она говорит в трубку:

– Приезжай, возьмёшь!

И перезванивает матери.

– Ма, Кита позови!

– Женя, – вздыхает Вера Александровна. – Никита – такое красивое имя! Зачем ты его уродуешь?

– Зови, мама, мне некогда!

– Никита, – всё же исправляется она, – дядя Толя, отец Шурика, просит у тебя Бушкова.

– Дай, – безмятежно разрешает сын, – мы с ним книгами часто обмениваемся, он быстро читает.

Она откладывает банку с краской и снимает косынку. С окном придётся повременить.

Толян врывается, как тайфун, лишь она открывает дверь. Каким-то особым приемом сбрасывает кроссовки так, что они взлетают вверх и приземляются, слетев с ноги, точно на подошвы.

– Жека, я всё узнаю последним! – он с грохотом ставит на кухонный стол бутылку бренди с черным быком на этикетке. – Ну, ты даёшь! Давай, подрежь что-нибудь, что есть: колбаски, сырочка, редиски – всё равно. Мы – не гнилые интеллигенты, можем и шампанское огурцом закусывать!

– Если мне не изменяет память, ты заканчивал институт. А к интеллигенции себя перестал причислять?

– Так, когда это было!

Евгения достает консервированные помидоры, парниковый огурец, две холодные котлеты.

– Все, что могу! Ты не намекнешь, какой у нас праздник?

– День независимости. Слышь, мне Нинка про твой развод сказала, я ошизел!

– Я не думала, что разводы в нашей стране такая уж редкость.

– Разводы среди других – это так, статистика, а тут свой человек.

– Ты перчатки не хочешь снять? – как бы между прочим спрашивает Евгения.

– Думаешь, стоит?

– Ага. А заодно и руки помоешь.

– Ты и мертвого уговоришь! – он снимает перчатки, небрежно сует их в короткую кожаную куртку и идет в ванную, напевая по пути:

– А если "нет", мне будет очень больно,

И я, наверное, с ума сойду от слёз!..

Он быстро возвращается и говорит:

– Учти, несмотря на то, что я бросил пить…

– Давно? – изумляется она.

– Послезавтра будет три дня. Да ладно, больно ты серьёзная! Я же шучу. Шутка у меня такая. Закрой рот.