– Что и требовалось доказать,– передернул Исаев затвор МГ и стал всаживать туда очереди. А с опушки леса, развернувшись в цепь и на ходу ведя огонь, к лесопилке рысили бойцы во главе с майором.

Когда, прихватив пулемет, он с овчаркой спустился вниз, все было кончено: среди бетонного крошева, посеченные осколками, валялись все шестеро.

– Да, капитан, ловко ты их, – утирая со лба пот, прохрипел майор. – Чувствуется хватка.

– Есть немного,– ответил Николай, аккуратно прислонив МГ к стенке.

– Получается, был наблюдатель? – взглянул на него Гулеватов.

– Получается.

– Товарищ, майор! – крикнул от дальнего угла сержант. – Здесь баба!

Обходя подплывающие кровью тела, они с Исаевым направились туда. У стены, в черном мундире и галифе, вверх лицом лежала молодая женщина с золотистыми волосами.

– Красивая сучка, – обернулся сержант. – А вон, рядом, не иначе генерал.

В метре от нее, с разбитой головой и парабеллумом в руке, скрючился немец с витыми погонами на плечах и дубовыми листьями в петлицах.

– Группенфюрер СС, по нашему генерал-лейтенант, – подтвердил Исаев.

– Важная птица, – изрек комендант. – Значит так, Лесик. Его и всех остальных гадов обыскать, документы с оружием собрать. Пошли на свежий воздух, капитан (оба вышли)

Усевшись в тени на бревно, закурили. Рекс, устроившись рядом, стал выкусывать из хвоста репейники.

Вскоре бойцы принесли и брякнули рядом на траву три шмайсера, штурмовую винтовку, пистолеты в кобурах и две сумки с гранатами. А еще пухлый саквояж, да несколько походных ранцев.

– Документов у них нет, только эта планшетка, – протянул сержант Гулеватову глянцевую, с тонким ремешком, сумку.

– Тэкс, поглядим, – отстегнул клапан комендант.

Внутри имелись бритвенный прибор, компас, два, остро заточенных, в петельках, карандаша и потертая на сгибах карта. Развернули. На ней, от польского Катовице, по лесам, к чешскому Карлсбаду, шла тонкая, пунктиром, линия.

– Издалека пробирались, – хмыкнул майор. – Но почему именно туда?

– Думаю, хотели уйти в американскую зону оккупации, – чуть помедлил Николай. – Ну а там легализироваться* или сдаться.

– Открой – ка их вещи, – приказал Лесику Гулеватов.

Предположение Исаева оправдалось: в обшитых телячьей кожей ранцах обнаружилась мужская гражданская одежда, а в саквояже женская. А еще в них были два десятка золотых слитков, с имперским клеймом в виде орла, хищно раскинувшего крылья.

– Да, матерые зверюги нам попались, капитан, – взвесил один на руке комендант.

Спустя короткое время, прихватив с собой трофеи, группа двигалась тем же путем обратно.

Вечером Исаев с Гулеватым, пили в его кабинете водку за погибших ребят, недолго переживших Победу. А когда закурили по очередному разу, в открытое, с запахами сирени окно, донеслась песня

Не для меня придёт весна,

Не для меня Дон разольётся,

Там сердце девичье забьётся

С восторгом чувств – не для меня.

Не для меня цветут сады,

В долине роща расцветает,

Там соловей весну встречает,

Он будет петь не для меня…

чуть хрипло выводил под гармошку молодой голос.

– Тоскуют по России солдаты, – вздохнул майор. – Давай еще по одной, капитан. Чтобы живыми туда вернулись.

Глава 2. Неожиданная встреча. Старый долг

Ранним утром «Цундап» снова рокотал на восток, туда, где алела утренняя заря. По обочине проплывали леса с перелесками, луга и кое-где засаженные поля, за которыми которых изредка виднелись чешские деревеньки.

На прощание Гулеватов ознакомил Исаева с рапортом на имя коменданта Праги, в котором доносил о проведенной операции, особо отмечая в ней роль капитана.

– Да ладно, – отмахнулся Николай.– Я же уже вроде как запасник*.

– Э нет, – возразил майор. – Им будешь, когда станешь на учет в военном комиссариате. Так что, тебе награда причитается. Немецкий генерал и двадцать килограммов золота, это не хухры – мухры. А рапорт я сегодня же нарочным, отправлю адресату.

Кроме того, он приказал залить бак мотоцикла и притороченную сбоку канистру бензином, а еще снабдил капитана, полным сидором* продуктов. Свои они с Рексом, подъели по дороге. На прощание комендант обнял капитана, а овчарке пожал лапу.

Заблудиться Исаев не опасался, в багажнике коляски у него имелась карта, с заранее проложенным маршрутом, а еще он сверялся с указателями, которых в Чехии было предостаточно.

Те места, где он проезжал, от войны особо не пострадали. Дороги, часто асфальтные или булыжные, были целыми, хотя и в бомбовых воронках, значительных разрушений и пожарищ в окрестностях не наблюдалось.