На улице было очень холодно, но по Блэйму текли капли пота под душным и неудобным синтетическим костюмом попугая нелепого размера. Где-то в середине смены он увидел еще одного человека, разгуливающего в таком же наряде. Промоутер подошел к Блэйму поздороваться и сказал, что работает со стороны Бродвея.

Люди с каким-то остервенением вырывали листовки из зеленых с плюшевыми коричневыми когтями рук Блэйма.

Уже ближе к вечеру повалил пар из канализаций, начали загораться неоновые вывески магазинов, включались фонари, пошел редкий снег, засверкала елка возле входа в торговый центр, где стоял Блэйм. Вскоре ему на смену пришел другой попугай.

– Как первый день? – Джерри зашел в раздевалку, в которой Блэйм просто срывал с себя уже ненавистный ему костюм.

Весь красный, как рак, он что-то невнятно проговорил и начал снимать прилипшую к телу мокрую футболку.

– Это еще что, ты не представляешь, как жарко в них летом.

– Ты издеваешься? – выдохнул Блэйм. – Они еще и летом в этих костюмах заставляют работать?

Джерри сочувственно развел руками.

Раздался звонок мобильного телефона Блэйма.

– Да, я только отработал первую смену. Хорошо. Я уже иду. Да. Пока. – неразборчиво ответил он, стараясь как можно быстрее закончить разговор.

– Девушка? – поинтересовался Джерри.

– Что? – Блэйм неожиданно растерялся, натягивая на себя жилетку. – Ах, нет, мама.

– Аха-ха-хах, просто это так необычно, чтобы подростки твоего возраста работали здесь. Большинство из малолеток либо с девушками, либо уже с детьми. Я тоже подумал, что у тебя есть семья. Ладно, не буду задерживать, – Джерри докурил сигарету, пожал Блэйму руку и пообещал, что в следующий раз сводит его в Эмпайр-стейт-билдинг.

По пути в гостиницу, где он снимал комнату, Блэйм заскочил в аптеку и наконец забрал «Прозак». Так и не дойдя до своего номера, он рухнул на лавку возле автомата с напитками и трясущимися руками положил себе в рот сразу две таблетки. На часах было уже девять вечера, когда раздался очередной звонок от матери.

– Да?

– Ты забрал таблетки?

– Да.

– По голосу слышу, что да, – сердито прохрипела она в трубку. – Кем ты работаешь?

– Промоутером.

– Ты что смеешься? Ты пошутил?

– Нет. А ты думала, они дадут мне руководящую должность в шестнадцать лет?

– Не ерничай, Блэйм! Ты совсем отбился от рук, я уже не знаю, что мне с тобой делать!

Повисла напряженная пауза.

– Я звонила в центр, они сказали, что ты можешь приходить в любое время, когда будет удобно, их адрес в Бруклине я уже выслала на твой телефон, не забудь проверить почту. Групповые занятия проходят ежедневно. Обязательно сходи туда, ведь ты уже давно не посещал встречи.

– Да, хорошо, сегодня… сегодня мне пришлось просить маленьких девочек, чтобы они прочитали адрес, куда я должен был ехать на работу.

– Это потому, что ты уже месяц не ходил на занятия! – уже еле сдерживаясь, проговорила мать Блэйма.

– На выходных схожу туда.

– Я скоро приеду к тебе. Мне сегодня уже звонили, сказали, что…

– Я не хочу слушать.

– Блэйм, ты же понимаешь, что все это благодаря тому человеку.

– Давай не сейчас, я устал и хочу спать.

– Пожалуйста, береги себя там, это огромный город, я ночами не сплю спокойно, зная, что ты там один!

– Мама, ну я же не девушка, я могу постоять за себя.

– Да мало ли что!

– Я позвоню тебе завтра.

Убрав телефон в карман куртки, Блэйм достал из белого пакетика пузырек с таблетками, открыл крышку, взял еще одну, а остальные бело-зелеными шариками посыпались на покрытый инеем асфальт.

«Сколько еще это будет продолжаться? В тайне от нее я уже год их не принимаю и со мной все хорошо, – думал Блэйм, медленно шагая к своей гостинице. – Я больше не сорвусь. Такого больше не произойдет. Я ведь все делаю, чтобы доказать ей, что у меня все в порядке, чего ей еще нужно?»

Дверь в номер Блэйма скрипнула, узкое окно было открыто, шторы порывом ветра занесло внутрь комнаты. Она была темной и маленькой: около стены стояла кровать, чуть поодаль располагался шкаф со сломанной дверцей, возле входа находилась кухонная стойка и дверь, ведущая в ванную комнату.

Скинув верхнюю одежду и рюкзак, Блэйм тут же прошел в ванную – после двух таблеток «Прозака» его тошнило. Выдавив из себя скудный завтрак и кофе, он, испытывая слабость, отполз от унитаза и умылся. На лбу выступил пот. Его начало лихорадить.

После душа юноше стало немного лучше. Рухнув на кровать, он проверил почту. Узнав новый адрес центра, о котором говорила мать, Блэйм отшвырнул телефон в сторону. Краем глаза увидел, что ему написал что-то новый знакомый, но намеренно проигнорировал это сообщение.

За стеной кто-то кричал, по коридору раздались чьи-то громкие шаги, сверху кто-то свалился на пол так, что штукатурка посыпалась прямо Блэйму на лицо.

– Это дурдом какой-то, – он перевернулся на живот и положил на голову подушку.