– Хорошо, откройте учебники…

– Я забыл учебник!

– Мистер Драфт, не так ли?

– Да.

– Прекратить ребячество, – огрызнулась она на зашумевший класс, – Дэй, поделитесь с соседом учебником.

Я почти вплотную навалился на мальчишку, якобы изучая что-то там на страницах его учебника. К моему удивлению, ему совершенно не нравилось такое поведение, потому как он начал отодвигаться. Это раззадорило меня еще больше. Я начал поглаживать его бледные руки, которые он судорожно отдергивал с таким видом, будто спит и все это ему снится. Я решил проделать с ним тот же трюк, что он позволил себе со мной вчера: сначала слегка прикоснулся к его тонким пальчикам, затем резко поднес его руку к своему рту и засунул туда сразу чуть ли ни всю его ладонь. Дэй ошарашенно рванулся от меня и упал на пол.

Учительница разразилась громкими криками и направилась к нам, он, не посмотрев на меня и не позаботившись о том, чтобы забрать свой учебник из моих рук, схватил рюкзак и юркнул за дверь. Меня поразило, с какой грациозной пластичностью двигалось его тело. Движения были легкими, непринужденными, он – словно линии рисунка в искусственном пространстве.

После урока я решил найти его. В коридоре, переполненном учениками, которые ходили по солнечным окнам, голова моя шла кругом: уже очень давно я не видел такого скопления людей. Кто-то из них поздоровался со мной, я хотел ответить, но не разглядел, кто это был – в глазах все плыло. Кто-то кричал, что я иду не в ту сторону, что следующий урок будет в другом кабинете. Наконец-то, чего я и ожидал, то, что должно было рано или поздно произойти, случилось: дверь с неожиданным грохотом раскрылась прямо передо мной и припечатала меня к стене.

Задыхаясь и с жадностью глотая воздух сада между кампусами, я рухнул на скамейку. Рядом со мной стояли и курили какие-то девушки. Их соблазнительные ноги, на которые были натянуты синие гетры, немного подергивали мое извращенное воображение. Одна из девушек, недолго думая, подошла ко мне.

– Привет, хочешь закурить? – предложила она, от чего ее подруга захихикала.

– Я не люблю длинные тонкие сигареты, терпкий запах духов, исходящий от фильтра, и сладкий вкус табака. Хотя, может быть, для твоих изящных девичьих рук, курносого носика и пухлых губ это кажется вполне себе приемлемым.

– Ты его знаешь? – с недоумением спросила девушка, стоявшая рядом с курящей.

– Юкия Драфт, кто же еще? – улыбнувшись, сказала она, поставив одну из ног на скамейку, на которой я сидел, и облокатившись на нее всем телом.

Я не отрываясь смотрел на ее обнаженную стройную ногу: чулок немного съехал, и мне захотелось погладить нежную бархатную кожу бедра, на которой поблескивали в лучах солнца тонкие волоски. Как давно это было, когда я в последний раз прикасался к женской мягкой и податливой плоти, вдыхал аромат бархатной кожи и задыхался в бесконечном множестве оргазмов?

Она заметила, что я с каким-то звериным голодом рассматриваю ногу, и поспешила снять ее со скамьи.

– Аманда! – вдруг раздался крик на весь сад, но тут же оборвался на полуслове.

Он принадлежал тому, ради кого я пришел сегодня в школу.

Девушка поспешила к нему, так как он не решался подойти ближе, и что-то прошептала ему в самое ухо. Я тоже встал и направился к ним… к нему.

– Что за цирк ты устроил в классе?! – чирикнул он, словно злой и толстый птенец, вывалившийся из гнезда, без понимания холода, в котором очутился, хотя мгновение назад его согревало уютное материнское тепло.

Какая-то волна гнева вдруг нахлынула на меня. Как можно менее грубо я ударил его учебником в живот. Парень упал бы, но девушка успела его подхватить.

– Слушай, вчера у вас вышло с ним маленькое недоразумение, – девушка схватила меня за запястье, я поморщился от боли, она надавила на швы, – но это не значит, что тебе надо изводить его теперь до конца твоих дней. К тому же, это я его научила, как надо делать это, – она медленно подняла мой средний палец и уже была готова положить его в свой рот, как вдруг я заметил, что ее губы были влажными и красными, они соблазнительно начали открываться, тошнотворный ком подкатил к моему горлу и что-то вырвалось наружу…

«Не надо! Уйди! Оставь меня в покое! Нет!»

Рвотные позывы заставили упасть меня на колени.

– С ним что-то не так, – парень, все это время стоявший в оцепенении, как заледенелая статуя, вдруг пришел в себя и подбежал ко мне, схватив за плечо. – Аманда, иди позови медсестру.

Девушка убежала, оставив меня наедине с ним. Я знал, что времени немного, но этого было достаточно.

– Прости меня, – что-то хриплое вырвалось из него, словно хруст проросшей ветки, – я не думал, что эта шутка сделает тебе так больно, – он начал вытирать мне рот платком.

Растерянный, испуганный…

Непонимающий, невинный…

Чистый…

– Ты – это то, что у меня забрали, – откуда вдруг взялось это тревожное чувство? Не понимая себя, я говорил ему, глядя в эти синие глаза: – Не позволяй никому забрать у тебя эту чистоту, впустить в это теплое, нежное, доверчивое, до боли податливое и неопытное тело холод, эту боль, которая изо дня в день становится тобой, вытесняя все, что было человеком.

Он прижимался ко мне и плакал, прижимался как последний листок, срываемый потоком ветра с оголенного ствола дерева, и я был не в силах удержать его. Ветер унес последнее тепло, частичку тела, делая меня пустым и замедляя реку времени, оголяя вены, постепенно успокаивая пульсирующий в них поток.