Кристо, весь красный, таращился на пояс и совершенно не понимал, что происходит. Какая-то жалобная и побитая рожа, вытуренная Бестией с прошлого поцелуйного места, засунулась в куст, схватила неловкую тишину, пробормотала извинения и скрылась.

— Ты как-то совершил подвиг, я помню, — сказала Мелита весело, но с какой-то горчинкой в голосе. — Из-за чего — не особенно важно. Просто я не очень-то люблю врать и не очень-то люблю, когда мне врут. И даже недоговаривают: поэтому я и с Нольдиусом не могу сойтись во мнениях. Так вот, у меня такое ощущение, что для наших встреч с тобой наедине этот артефакт — в самый раз. Или я не права, и ты можешь его спокойно надеть и все равно быть рядом сколько угодно, потому что он тебе ничем не будет мешать?

Кристо открыл рот. Закрыл рот. Еще раз открыл рот и закрыл рот. Сердобольная Мелита дождалась, пока он его откроет, и всунула ему в зубы яблоко.

— Покушай на здоровье. И так, между делом, реши, чего от меня хочешь. Если переспать — готова хоть сейчас, только потом не забывай надевать эту штуку каждый раз, как меня увидишь. Я того мнения, что на один раз — это действительно на один раз.

Кристо вытащил изо рта яблоко с отпечатками собственных зубов. Смотрел на них и понятия не имел, что говорить и делать.

— Такие вот мы дуры, — радостно подвела Мелита итог беседе. — Кому-то нравятся герои, а кому-то — надежные. А кто-то балдеет от слабых и поэтических, а одна моя подруга прямо тащилась от лысых. Жаль, она со мной не попала в артефакторий: может, у Гробовщика был бы шанс…

Кристо издал звук, вроде «э-э», и Мелита ласково и понимающе улыбнулась ему:

— Не знаешь, что делать, да? О-о, оно так часто бывает. Ничего, я могу подсказать: вот конкретно сейчас — у тебя три выхода. Первый: ты делаешь вид, что я тебе ничего не говорила, садишься и ешь виноград, и… вино, кстати, ничего такое… И мы болтаем и расходимся друзьями. Второй — ты прямо сейчас решаешь, что с первого взгляда возмечтал меня… э-э… полюбить в физическом смысле. Ну, и тогда мы тоже разойдемся, только попозже и с беспорядком в одежде, скорее всего. А третий — ты гордо удаляешься в ночь, чтобы провести время до рассвета в душевных муках и терзаться какими-нибудь мыслями в духе Мечтателя… Кристо?

Кристо выбрал вариант: он выскочил из кустов, не прощаясь, и зашагал по аллее с горящими щеками. Будто пощечин надавали. Еще успел услышать насмешливый возглас Мелиты: «Ого, а я и не думала, что ты это выберешь! Предупреждаю: я одна сожру весь виноград», — и потом ускорил шаг, и уже ничего не слышал, кроме ветра в ушах.

И не сразу понял, что так и сжимает в руке этот проклятый «пояс воина».

Луна светила с неба как-то слишком желто и противно. Будто подмигивала нахально: мол, что, взял? Соловьи раздражали своими вечными призывами, а хуже всего было от звуков поцелуев, доносившихся из кустов.

Спасибо еще, что кроссовки на ногах, и можно проскочить несколько аллей бегом, не глядя на рассыпавшихся по траве светлячков, перепрыгивая через выползших на дорожки жаб, не чувствуя аромата цветов… И не понимая, что это с ним такое творится.

В спину ему раздалось застенчивое «би-и?» и негодующий крик Вонды: «Сгинь, Холдоново отродье!» — видно, общительный дракоша все-таки разбудил кладовщика. Лорелея и Гиацинт навстречу не попадались, то есть, попался один Гиацинт, несчастный какой-то с виду. Поздоровался, но Кристо был в расстройстве и ему даже не кивнул.

На душе было тухло и непонятно.

«Пояс воина» болтался в опущенной руке.

Чего он от нее хочет? А что он хотеть должен, ему семнадцать лет. Если маг в двести женится — так знакомые его на мальчишнике, как покойника, оплакивают и утверждают, что с ума сошел: в брак лучше к четырёмстам, не раньше, подаваться…

А ему семнадцать. И он вроде как — приходится иногда напоминать — отморозок.

Доказывать ей что-то? А может, доказывать себе совсем другое? Или совсем не думать, оно лучше всего получается…

Хет его перехватил возле комнаты. Прямо захлебывался от восторга, описывая, как девчонки у комнаты Нольдиуса подняли такой шум, что пять минут назад явилась Бестия, и ей кто-то брякнул в запарке: «И вы туда же? Мы вам его не отдадим, вы для него слишком старая!»

…толпа рассосалась сама собой после этих слов: жизнь всем была дороже…

— А ты как? А у тебя как? А что это в руке? — заинтересовался Хет, но Кристо молча толкнул его кулаком в грудь, рванул на себя родную дверь и захлопнул ее за собой.

И понял, что нет, не кончилась нынешняя паскудная ночь. Из какой-то книжки вдруг припомнилось: «В полнолуния особую активность проявляют отдельные артефакты и некоторые виды нежити».

Сидящая на его постели Дара задумчиво крутила в руках карманный фонарик, который достался Кристо полгода назад во время одного из рейдов.

Кристо на секунду замер на пороге, а потом с успехом выразил все ощущения по поводу этого вечера в единой фразе:

— Чё за хрень?!

— Угу, — пробормотала Дара, брезгливо рассматривая батарейку. — «Кошкин глаз» удобнее, хотя на мой взгляд — лучше создать какой-нибудь артефакт, вроде «светлячка».