Шрифт:
– А ты куда смотрел? Куда вы гулять потащились? Бестолочь! Неслух! Кто вас туда отпускал, отвечай!
Володя вздрагивал на каждый окрик, но не шевелился. Нина очнулась:
– Папа, что с ним? Да не кричи на него!
Смирнов опомнился. Он подошел к Володе:
– Прости, мой маленький… я и сам напугался. Ты не виноват ни в чем, слышишь? Просто… не ходите вы никуда! Не ходите! Володя! Ну, что с тобой?
Арсений Васильевич потряс мальчика за плечи. Тот наконец перевел на него взгляд:
– Он его убил.
Нина снова расплакалась. Володя, глядя на лавочника остановившимися глазами, повторял:
– Он его убил. Совсем. Захотел – и убил. Убил – потому что захотел. Ни за что убил. Совсем. Потому что захотел – взял и убил.
– Володя, очнись! – тряс его Арсений Васильевич, – очнись, мальчик!
– Папа, что с ним?
– Не знаю… испугался. Володенька!
Вдвоем они трясли Володю за плечи, Арсений Васильевич умыл его холодной водой, и мальчик наконец пришел в себя. Оглядевшись, он сел на стул и глубоко вздохнул.
– Что это, Арсений Васильевич? – спросил он дрожащим голосом, – что это?
Смирнов с жалостью смотрел на детей. Что им говорить?
– Володенька, – наконец заговорил он, – не знаю, малыш, что тебе сказать. Ничего не буду! Только прошу, дети, никуда не ходите. Нечего вам на улицах делать, сидите дома, слышите!
– Он его убил! – крикнул Володя, – просто так взял – и убил! Почему он думает, что может убить?
– Он бандит, – неуверенно сказала Нина.
– Не бандит. Потому что бандита посадили бы в тюрьму, а этот считает, что прав… Он не бандит… или – кругом бандиты. Революция – бандиты. Убивают…
– Замолчи, Володя! – строго сказал Арсений Васильевич, – замолчи и послушай меня. Следи за языком своим, слышишь? Нигде, никому! Ничего!
Володя перевел на него усталые глаза:
– Так ведь – свобода…
– Замолчи, я сказал!
– Папа! – вмешалась Нина, – что ты на него все кричишь? Посмотри, какой он!
Она подошла к Володе и потянула его за руку:
– Пойдем книжку посмотрим?
Когда книжка закончилась, Нина встала:
– Пойду нам чаю сделаю…
Арсений Васильевич подсел к Володе:
– Сынок, послушай меня. Время сейчас опасное, у тебя родители, сестренки. Ты никуда не ходи, ни с кем не разговаривай.
Володя повернулся к нему:
– Мы с Ниной когда туда шли, как раз говорили, что революция – это хорошо. И вот такое… Как нам дальше… ну, жить?
– Ну, сынок. Так и жить. Что поделаешь?
– Я боюсь.
– И я боюсь. Все боятся.
– А вас тоже могут на такие работы забрать? – спросил Володя.
– Могут, наверное, – сказал Арсений Васильевич и покраснел. На работы его уже забирали, но вовремя сунутые старинные серьги спасли положение.
– И папу.
– И папу. Но ты не переживай. Справимся, если что. Мы оба здоровые, сильные. Не бойся. Все кончится, мой хороший. Пойдем-ка чаю выпьем.
Арсений Васильевич собрался проводить Володю. На улице тот остановился:
– Не говорите моим родителям про сегодняшний день, ладно? И Нину попросите. Не хочу их пугать. Дома и так… невесело.
– Не скажу. А ты обещай потише себя вести.
Володя кивнул:
– Постараюсь. Арсений Васильевич!
– Что, мой хороший?
Володя глубоко вздохнул:
– Когда застреливают – что происходит?
Арсений Васильевич оторопел:
– Не знаю, сынок, и я бы без этого как-нибудь обошелся.
– Я… знаете что? Я видел на Загородном, как двое солдат молодого человека вели. И баба одна сказала – стрелять сердешного… о чем он думал?
Арсений Васильевич покачал головой:
– Володя, как бы сделать, чтобы не болтался ты где не надо… ну, что ты? Баба сказала… всех слушать – ушей не хватит.
– Но ведь убивают! Вот этого человека убили. А вы смерти боитесь?
Арсений Васильевич задумался:
– Да не сказал бы. Что ее бояться? Я есть – ее нету, а она придет – так меня не будет…
– А я боюсь. Я боюсь, что я буду знать – вот завтра умру… или что меня убьют завтра… что я в этот день делать буду?
Арсений Васильевич молчал, не зная, что говорить.
– Вот если бы вы знали, что вас убьют завтра?
– Господи, Володя! Наступит такой день – тогда и подумаю! – рассердился Смирнов, – что сейчас-то об этом? И ты не думай, сынок. Ты маленький, тебе играть надо, читать…