Шрифт:
– Перестань, Володя, – Смирнов старался говорить спокойно, – ты что? Что ты тут делаешь?
Володя рванулся, и Арсений Васильевич едва не уронил мешок. Разозлившись, он дернул Володю за руку:
– Ты что это? Ну-ка быстро домой.
– Не пойду, – прошептал тот.
– Что еще? – и Смирнов потащил его за собой.
Володя сопротивлялся, упирался, пытался вырваться, и Арсений Васильевич изрядно взмок, таща и мешок и мальчишку. Он втолкнул его в квартиру, запер дверь и тяжело сел на стул в прихожей:
– Умаял! Еле дошел.
Володя прижался к стенке и опустил голову. Арсений Васильевич отдышался:
– Что сделалось, сынок?
Володя молчал. Арсений Васильевич рассердился:
– Пойдем-ка я тебя домой отведу!
– Не пойду! – крикнул Володя, – никогда не пойду!
– Вот как! – развел руками Арсений Васильевич, – ну-ка давай рассказывай, что случилось.
– Отпустите меня.
– Куда? К беспризорникам? На мороз? Нет, сам знаешь, что не пущу. Рассказывай.
Володя поднял голову, и Арсений Васильевич увидел то, чего не заметил в темноте – синяк на щеке.
– Кто ж тебя так? На улице подрался? А потому что нечего с уличными болтаться… давай приложу холодненькое, не так больно будет. А потом домой пойдешь.
– Это не уличные.
– Не они? А кто же?
Володя отвернулся. Помолчав, он выдавил:
– Это папа.
– Папа? Ударил тебя?
Володя молчал. Арсений Васильевич вздохнул:
– Так…
Он встал, взял Володю за руку и отвел в кухню:
– Сядь, я пока печку растоплю, холодно.
Печка разгорелась, Арсений Васильевич поставил греть воду. Потом сел:
– Ну, что случилось?
Володя опустил голову и молчал.
– Володя?
– Отпустите меня, – пробормотал мальчишка.
– Куда?
– Никуда. Зачем вы меня сюда притащили? – говорил Володя дрожащим голосом, – отпустите меня, я уйду, отпустите!
Арсений Васильевич поднялся, подошел, обнял его:
– Ну что ты, маленький мой?
Володя попытался высвободиться, Арсений Васильевич не отпустил:
– Что же сделалось, сынок?
Володя прижался к нему и тихо заплакал. Арсений Васильевич шептал что-то ласковое, гладил его по голове. Негодяй Альберг, думал он злобно. Как можно так ударить ребенка, что Володя мог натворить?
Володя наконец оторвался от него, рукавом вытер мокрое лицо.
– Что случилось, Володя? Расскажи.
Володя покусал губы:
– Мы с Шуркой стояли на Загородном… семечки ели, а потом Шурка стал дамам вслед… ну, кричать разное, и на землю плевать. Папа домой возвращался и увидел. Притащил меня домой и… вот. Я вечера дождался и убежал. Я не пойду домой больше. Никогда не пойду.
– Вечера дождался? Когда ж ты убежал?
– Вчера вечером. Вышел как будто на кухню, дверь открыл…
– Ты что, дома считай сутки не был? – оторопел Арсений Васильевич, – где же ты болтался? Господи, Володя! Родители с ума сходят!
Володя отодвинулся:
– Я не пойду домой.
– Где ты был?
– Мы в подъезде ночевали. Там тепло было.
Арсений Васильевич встал:
– Володя, так сделаем. Я сейчас к твоим пойду, поговорю с папой. Потом за тобой приду.
Володя опустил голову и что-то прошептал.
– Что?
– Он опять будет меня бить, – прошептал мальчик громче, – не отдавайте меня.
Арсений Васильевич погладил его по голове:
– Мальчик мой, все равно родителям надо сказать, что ты жив и здоров. Так нельзя. Подожди меня здесь, ладно?
– Я не пойду домой.
– Я сейчас вернусь, – решительно заговорил Арсений Васильевич, – пожалей маму, она с ума сходит. Я поговорю с папой, если что, останешься у меня.
– Я не пойду домой.
– Я понял.
Арсений Васильевич запер свою квартиру, прошел по улице, поднялся по лестнице и постучал в квартиру Альбергов. Дверь почти сразу распахнулась.
Как изменился Альберг, подумал Арсений Васильевич машинально.
– Яков Моисеевич, здравствуйте, – заговорил он, – войти позволите?
Тот посторонился.
– Володя…
– Володя у меня.
– Господи, живой… – прошептал инженер, – живой!
– Он у меня, я вчера встретил его на улице, привел к себе. Давайте успокоим Софью Моисеевну, и я хотел бы с вами поговорить.
– Соня! – крикнул инженер.
В коридор выглянула Софья Моисеевна.
– Володя у меня, – поспешно сказал Смирнов,– он жив и здоров.