Женщины этого средневекового мира отличались не просто равнодушием к кровопролитию, а интересом к такого рода жестоким развлечениям.

Поэтому, для Олега не было ничего удивительного ни в спокойствии Клемении перед предстоящим убийством — по взаимному уговору сторон, дуэль должна была вестись до смерти одного из дуэлянтов, ни в том, что большинство зрителей, вышедших посмотреть, как два человека станут рубить и колоть друг друга мечами, были женщинами.

Не зная Фленетов и истории их рода, с выводами королевы насчёт глупости молодого виконта и его ближайшей печальной участи, Олег был полностью солидарен.

Основательно набравшийся халявного кальвадоса виконт, вдруг вспомнил о своём давнем желании поухаживать за баронессой Прилой Ерон, ставшей в замужестве ещё и баронессой Гирвест. Не долго думая, этот молодой наглёныш — как его правильно назвала Клемения — принялся приставать к жене Лешика. А когда Прила не выдержала, вытащила мужа, который в это время усиленно напаивал аргонского посла, из-за стола, чтобы станцевать с ним танец и заодно наябедничать ему на приставалу, то виконт решил громко и вслух высказать наболевшее.

В принципе, сказал-то он правду — Прила действительно была раньше бедной провинциальной приживалой при Глаторском дворе, и она на самом деле была рада любому знаку внимания со стороны кого-то, хоть немного знатного или богатого — а что ещё оставалось делать и как себя вести молодой девушке-сироте, владевшей полу-разорённым баронством в глухом уголке королевства, и живущей на подачки младшей принцессы? — и наверняка с тоской и надеждой смотрела на одного из богатейших женихов королевства — виконта и наследника графства ри, Фленета.

Но не всякую правду надо говорить, а уж тем более ставить в вину Приле то, что после замужества она стала вести себя по другому. Да ещё и использовать в отношении её крайне неприятные эпитеты.

Барон Лешик Гирвест имел своеобразный жизненный опыт. Значительная часть его жизни прошла в крайне сомнительных компаниях, с которыми он и сейчас, исполняя волю своего шефа, продолжал поддерживать контакты. Так что, начало традиционной аристократической ссоры мало на такую походило — Лешик, коротким ударом по лицу, сломал виконту нос. Причём, сделал это выверено, несмотря на охватившую его злость — иначе, он мог бы и легко убить ри, Фленета, барон это отлично умел делать голыми руками.

Последовавший следом вызов на дуэль был уже неизбежен, и даже проморгавший успехи своего подчинённого посол южного королевства ничего был не в силах изменить. Лешик всё рассчитал точно.

— Я не хочу, чтобы он его сразу убил, — сказала Прила, которая, естественно, не могла не присутствовать на таком событии, Клемении, своей подруге, — Он меня ещё в Глаторе достал.

Судя по взгляду и лёгкому намёку на улыбку, проскользнувшему в уголках губ королевы, при глаторском дворе скорее баронесса доставала виконта. Но напоминать об этом Приле Клемения не стала.

— Ты так уверена в своём муже? — лишь уточнила она, — Ри, Фленеты всегда были хорошими фехтовальщиками. А у этого, — она кивнула на почти протрезвевшего виконта, разминавшегося возле беседки в окружении четвёрки своих земляков, — Вообще слава лучшего мечника Глатора.

Прила только усмехнулась и отвечать не стала. Она была абсолютно уверена в своём муже. Как, собственно говоря, была в Лешике уверена и сама королева, которая и вопрос-то задала, чтобы немного уязвить подругу — уж очень, по её мнению, та в последнее время стала драть носик кверху.

Олег давно уже перестал обращать внимания на местные рейтинги мастерства. Лучший мечник тренажёрных залов и подставных дуэлей до первой крови с заведомо слабыми или поддающимися противниками — это одно, а реальный опыт многочисленных схваток бывалого бретера — это совсем, совсем другое.

Поэтому ожидать того же, что в родном мире Олег часто видел в фильмах про единоборства, он не собирался. Это несчастного Рокки плохой русский Иван Драго мутузил, почём зря, весь фильм, и лишь в самом конце кино, воодушевлённый музыкой американского гимна и любящими глазами своей девушки простой американский парень, уже превращённый в отбивную, находил в себе остатки сил и побеждал.

В этом фэнтезийном мире не стоило и надеяться на нечто подобное. Лешик всю короткую схватку уверенно наносил удары в самые болезненно-чувствительные точки, причиняя виконту жуткую боль, а когда глаторец готов был уже сдаться, точным ударом остриём меча в горло оборвал его жизнь.

— Да! — Прила радостно захлопала в ладоши и бросилась обнимать мужа.

И никого такое её поведение не удивило. Остальные зрители в большинстве своём тоже испытывали удовлетворение — свой побил чужого. Недовольными, понятно, остались только земляки убитого, но высказывать ничего не стали. Всё было по правилам.