Он слишком занят, сдерживая смех. На этот раз я показываю ему средний палец.

— Сейчас же, — визжит она.

Я соскальзываю со стола и касаюсь плеча Зейна.

— Удачи, — бормочет он, когда я прохожу мимо.

Не обращая внимания на злобный взгляд Мисс Боуден, я выхожу из-за стойки администратора и направляюсь к двери Адама. Она приоткрыта, и я слышу, как он печатает на компьютере. Вздёрнув подбородок, я протискиваюсь внутрь и закрываю за собой дверь.

— Да? — говорит он, не поднимая глаз.

— Мисс Боуден сказала, что вы хотели меня видеть, — говорю я самым невинным голосом, на который только способна.

При звуке моего голоса его внимание переключается на меня. Наши глаза встречаются на жаркую секунду, прежде чем он лениво опускает взгляд по моему телу. Как только он замечает мой наряд, его брови сердито хмурятся.

— Элма!

— Что?

Футболка с открытыми плечами, которую я носила раньше, уже давно была снята, как и мой свитер. Я засовываю руки в карманы своей милой армейской зелёной юбки-карго и пожимаю плечами. На мне всего лишь майка. Это не моя вина, что у меня большие сиськи.

— Это… — он машет рукой на мой наряд, как будто это его лично оскорбляет. — Ты не можешь так ходить.

— Как так?

Его нефритовые глаза устремляются на меня, и моментально вспыхивают. Жара. Вожделение. Желание. От меня не ускользает то, как он смотрит на меня, как будто хочет помочь мне решить проблему с одеждой, полностью избавившись от неё. Я вздрагиваю от этой мысли.

Почти незаметно его взгляд смягчается. Он встаёт со стула и снимает со спинки свой пиджак.

— Надень это.

Я смотрю на его подношение так, словно оно кишит блохами. Я ни за что не надену пиджак директора.

— Нет.

— Элма. — Его голос предупреждающе дрожит.

Когда я отказываюсь от его пиджака, то Адам устремляется ко мне. Он накидывает вещь мне на плечи. Словно я ребёнок, он хватает меня за запястья и с силой втягивает их в рукава. Он не успокаивается, пока не застёгивает пиджак на все пуговицы, и мои груди больше не выставлены напоказ.

— Ну вот, — говорит он хриплым голосом.

Но когда его взгляд падает на мои бёдра, он разочарованно вздыхает.

— Собственно. Нет. Сними его.

Я начинаю смеяться над ним.

— Что? Почему?

— Эта юбка… — его взгляд буравит меня. — Слишком короткая.

— Всё хорошо.

— Всё не хорошо. — Он проводит пальцами по волосам, приводя их в беспорядок. — Четыре дюйма. Твоя юбка не может быть короче четырёх дюймов выше колена. — Он пронзает меня яростным взглядом.

— Я коротышка. Ты ведёшь себя глупо.

Он опускает взгляд на мой рот и встряхивает головой, словно пытаясь прояснить мысли.

— Я позову сюда Мисс Боуден, чтобы она сняла мерки…

— Адам, — хнычу я. — Пожалуйста, не надо, она меня ненавидит.

Его глаза вспыхивают, и я понимаю, что назвала его по имени. Отступив назад, я прикусываю губу и невинно хлопаю ресницами.

— Директор Реннер. Если тебе непременно нужно доказать это самому себе, то измерь мне юбку. Только не позволяй этой женщине сделать это.

Он потирает затылок и бросает нервный взгляд в сторону двери.

— Это против правил, когда сотрудник мужского пола…

— Это может быть нашим маленьким секретом.

— Ты такая чертовски непослушная, — ворчит он себе под нос.

Я снова смеюсь и наслаждаюсь тем, как он, кажется, полностью потерял рассудок. Сводить директора Реннера с ума — это весело. Он спрашивал ранее и теперь у меня есть ответ. Это он. Он — моё новое хобби.

Он роется в ящике стола и достаёт линейку. На долю секунды в моей голове возникает фантазия, где он наклоняет меня над своим столом и шлёпает металлической линейкой. Мои щёки вспыхивают от этой мысли, а его пиджак, который пахнет слишком мужественно и восхитительно, душит меня своим жаром.

— Подойди, — приказывает Адам, и голос его звучит резко и властно.

Дрожь пробегает по моей спине, и я повинуюсь ему. Стоя так близко, что наши груди почти соприкасаются, я поднимаю на него взгляд. Его взор смягчился, пока он жадно впитывал мои черты. Словно рептилия, я дышу им. Его запах ещё более божественен прямо из источника.

— Ты собираешься превратить мою жизнь в ад, не так ли? — Он не выглядит сердитым, просто смирился с этой мыслью.

— Я не сделала ничего плохого.