Дальнейшее было похоже на противостояние двух самых мощных стихий. Свет и Тьма сплелись единым светящимся и искрящимся клубком, атаковали друг друга с молниеносной скоростью. Ивенн оставалось только держать руки напряжёнными и следить, чтобы серебристые нити не оборвались. Тьма бросалась на светящийся клубок, словно хотела разорвать его. А тот, набрав силу, начал принимать некую форму, и чуть позже стало понятно, что огромный серебристый ястреб раскинул искрящиеся крылья в вышине и не подпускает Тьму к хозяйке. Ивенн чувствовала, как силы постепенно покидают её: кто она против самого опытного хранителя Тьмы, духа Нави? Разве хватит её умения остановить Тьму и творящийся вокруг хаос, спасти людей, жизнь которых сейчас зависит только от неё?

Руки опускались, но девушка стояла, держала поток Света из последних сил. Серебристые нити рвались одна за другой, ястреб начинал терять очертания и таять в дрожащем морозном воздухе. Вдруг чьи-то ладони коснулись лопаток Ивенн, она почувствовала, как силы возвращаются, соединяются с чьими-то чужими, гораздо более мощными, удерживаемыми в умелых руках, словно кто-то поделился с нею своей силой. Где-то совсем рядом запахло морозом и вереском. Тьма с яростным шипением рвалась вперёд, но её не пускала невидимая стена.

— Как ты любишь вечно не вовремя строить из себя героя, — едко бросил Свартрейн, непринуждённым движением направляя Тьму ниже, к земле, туда, куда ещё не проник Свет. — Надо было раньше спасать свою ученицу. Против моей Тьмы её Свет не справится.

— Посмотрим, — холодно ответил Эйнар. — Ивенн, держись, слышишь? Ты молодец, ещё немного, и его магии не хватит.

Девушка понимала, что если бы не он, одной её силы не достало бы, чтобы закрыть переход и прогнать духа обратно в Навь. Утешало одно: она видела, как люди вокруг постепенно начали оживать, шевелиться, бросать встревоженные взгляды в их сторону. Наконец она уловила слабое движение вперёд: Свет пробился сквозь плотную тёмную завесу, на мгновение свился в пылающий клубок, пробил Тьму и тут же разорвался, рассыпавшись тысячей серебряных искр. Больше Ивенн ничего не увидела: ноги подломились, и она обессиленно скользнула вниз.

— Убирайся, — тихо сказал Эйнар. Свартрейн заметно терял силы, Свет, которым управлял брат, мешал ему удерживать Тьму, становился всё сильнее, ярче и, наконец, Тьма сдалась.

— Я сказал, убирайся, — повторил правитель. Свет коснулся чёрного плаща. Дух Нави зашипел, словно к нему приложили раскалённое железо. — Ты слишком слаб, чтобы нарушать границы.

— Я ещё вернусь, — пообещал Свартрейн и исчез в чёрной пылающей сфере.

Эйнар присел на одно колено перед Ивенн, осмотрел, проверил дыхание. Всё было в порядке, она будто спала: силы восстанавливались, но достаточно медленно. Уилфред стащил с себя плащ и протянул правителю.

— Она замёрзнет…

— Я сам позабочусь о ней, — Эйнар взял девочку на руки. — Надень обратно, тут холодно.

Все достаточно быстро пришли в себя: правитель торопил, спешил вернуться в Вендан и разбираться с произошедшим уже оттуда. Жаль было и того, что погибшего товарища пришлось хоронить кое-как, в мёрзлой земле, в снегу. Эйнар соткал из Света каменную плиту и так обозначил место могилы. У её основания навеки замерли в неистовом вихре сполохи Света и Тьмы. Альвис должен был нагнать отряд на тракте, и ждать его не стали: времени на сборы было немного, буквально несколько минут.

Обратная дорога казалась медленнее и тяжелее. Воины не скрывали того, что всем было жаль Бьорна, шутника и меткого лучника, погибшего не в бою, не во имя какой-то важной цели, а просто так. Все те, кто не осознавал до конца, насколько Тьма может быть опасна, с трудом могли принять произошедшее.

Ивенн пришла в себя довольно скоро и ужасно смутилась, обнаружив, что сидит в седле перед правителем, пристроив голову у него на плече, а он, совсем не обращая на это внимания, одной рукой придерживает её за пояс, а другой — небрежно держит поводья. Её же собственную лошадку, Кайлу, и такого же серого коня, принадлежавшего Бьорну, отвели назад, как запасных лошадей.

— О, боги, милорд, простите, — растерянно прошептала Ивенн, чуть отодвигаясь и понимая, что, пока конь не стоит на месте, она не сможет ничего сделать.

Эйнар протянул руку, взял её за подбородок и, слегка развернув её голову, заглянул в глаза.

— Как ты?

— Ничего… — девушка опустила ресницы, убрала за ухо выбившуюся прядь.

— Сколько пальцев?

Он с самым серьёзным лицом показал два пальца. Ивенн улыбнулась.

— Смеёшься, значит, жить будешь, — Эйнар снова взял поводья.

— Опять я заставила вас волноваться, простите…

— Сиди спокойно, — тихо ответил правитель. — Тебе не за что винить себя, ты спасла нас всех.

— Что там было?

— Я обещал рассказать всё дома, — он притянул её поближе, своей рукой склонил её голову к себе на плечо. — Поспи ещё немного, скоро приедем.

И то ли усталость взяла своё, то ли без магии правителя тут не обошлось, но Ивенн, пригревшись под его плащом, снова задремала и не проснулась до той минуты, пока её не разбудили, снимая с седла.