Он снова вздохнул и по привычке взъерошил волосы. Хольд положил руку ему на плечо и слегка развернул к себе.

— Что Славка?

— Славка всегда была против войны и против всякой вражды вообще. Она простила Ольгерда, хотя и не за что: он мучал её, даже на смерть отдал, пока вдруг не проведал, что родные они. И она простила его, когда случайно услышала, как он раскаивается! И это не единожды так было. Славка добрая очень, и я думаю, что это правильно, хоть и не всегда могу понять её. Она бы, верно, осудила…

Ярико замолчал. Хольд нахмурился: он тоже не один раз думал об этой необычной девушке, хоть никогда и не видал её. Она могла бы…

— А какая она, Славка-то? — вдруг спросил он, заглянув в лицо юноше. — Рассказал бы хоть. Что, хороша?

— Не из тех, что считают красавицами, — будто нехотя ответил Ярико. — Маленькая, мне вот по это самое… — он указал рукой чуть ниже плеча. — С косой тёмной была, потом отрезали, за колдовство якобы. Глаза у неё серые, красивые, как небо перед дождём… Да что там говорить, вот воротится — сами поглядите…

Но Хольду не больно-то хотелось на неё глядеть. Он дружески хлопнул юношу по плечу, поднялся и поправил широкий пояс.

— Ты не переживай шибко, — повторил он. — Всё бывает. И хорошо, ежели это окажется самым тяжким, что тебе пережить пришлось. Пойду я, дела есть.

Ярико взглянул на него снизу вверх, слегка кивнул и ничего не ответил. Хольд развернулся, по привычке заложил руки за спину и направился в сторону выхода к посаду. Маленького росту, сероглазая, темноволосая… И на берестяной картинке, кажись, она — более некому…

* * *

Магистр Имперского войска не подозревал, что это сражение проиграет. Ход был продуман до мелочей, вплоть до того, что в случае облавы дартшильдцы подожгли бы лес, отступая, однако быстрый захват города провалился. Слишком сильные лучники, чем не могла похвастаться Имперская армия, слишком лёгкая в манёврах конница. Тяжёлым вооружением северяне вовсе не пользовались: Кейне — земли хоть и богатые, а всё ж бережливые, и, вероятно, руководитель обороны не позволяет размениваться на лишний и ненужный металл.

Дамир мерил шагами широкую горницу уже в который раз. Даже в случае поражения, после короткой схватки со светловолосым незнакомцем, что назвал себя главным в городе, он не ожидал, что станет заложником своих врагов. Его войско позорно сложило оружие и согласилось на все условия, и только ради того, чтобы командиру сохранили жизнь. Его пообещали отпустить, когда станет известно о том, что Имперское войско покинуло пределы княжества. Как теперь к нему отнесутся по возвращении? Да магистр Дени велит казнить при первом же удобном случае! Был у врагов и не погиб — значит, предатель…

Дверь отворилась без стука и скрипа. На пороге горницы, в которой заперли магистра, появился черноволосый воин в тёмной одёже, тот самый, что переводил речь предводителя. Ненадолго замер на пороге, чуть заметно кивнул пленнику, степенно вошёл.

— Что тебе нужно? — прищурился Дамир. — Опять пришёл говорить об условиях? Так передай своему командиру, что…

— Может быть, и об условиях, — спокойно отозвался Хольд. — Зная обычаи и нравы Светлой Империи, я могу только предполагать, что случится с тобой, если до кого-либо дойдёт слух о том, что ты был в плену у северян. Тебя лишат жизни, как изменника, и быстрая смерть — ещё далеко не худшее, что могут сделать с тобой.

Хольд обвёл глазами горницу: она выглядела довольно-таки бедной и неуютной. Ни постели, ни вязаных половиков, ни занавесок, только грубо сколоченная лавка и невысокий дубовый стол с неотёсанной поверхностью. Дамир прислонился к деревянному углу и скрестил руки на груди.

— Я пришёл предложить тебе сделку, — продолжал Хольд. — Если хочешь жить, разумеется. Она будет выгодна нам обоим.

— Боюсь, я ничего не смогу сделать для тебя, — Дамир пожал плечами, — коня больше нет, оружия — и того лишили. Да что там, я и избу эту покинуть не могу.

— Сделка не так трудна, как ты полагаешь. Ты поедешь в Халлу, вернее говоря, в её столицу — Вальберг, и передашь князю либо кому-нибудь из его приближённых то, что я тебе отдам. Ничего такого… А взамен я гарантирую тебе жизнь. Поверь, император Август знает меня и послушает любое моё слово.

Дамир колебался. Предложение чужака звучало весьма заманчиво, но так просто верить и бросаться исполнять первое же слово магистр считал безрассудством.

— Чем докажешь свою правду?

Вместо ответа Хольд вытянул вперёд руку, ладонью вверх, сосредоточенно посмотрел в самый центр её, а потом вдруг на его ладони вспыхнуло чёрное пламя, дымчатой змейкой обвилось вокруг запястья, скользнуло в рукав и оттуда испустило едкий сполох чёрного дыма.