— Слушай, Йоханн, слушай внимательно и исполни в точности всё так, как я скажу. Это касается её и её будущей жизни, — негромко начал он, коснувшись ладонью плеча бесчувственной девочки, которую опустил тут же, на лавку. Трактирщик сразу обратил внимание на неё: она выглядела очень измотанной, бледной, и, кажется, даже была ранена. Винд всё это время держал её на руках и отпустил только тогда, когда убедился, что ни им всем, ни ей ничего не грозит. — Мы отыскали её в конце Звёздного Пути. Понятия не имею, кто она, но, полагаю, она пришла по собственному желанию. Быть может, за кем-то, быть может, от кого-то, ветер её знает. Мы увидели Свет, он и привёл нас к ней. Думаю, она — Хранительница, причём очень сильная. Позаботьтесь о ней. Знаю, как вы с Уной хотели бы иметь своих детишек…

Винд улыбнулся краем губ, хлопнул по плечу друга. Трактирщик только вздохнул, посмотрел на странную гостью.

— Как нам называть её? — спросил Йоханн. — Ей сейчас прошлое ведь лучше не ворошить, правда?

Винд поправил колчан, висящий за спиной, подбросил поудобнее лук и оценивающе поглядел на девчонку. Она была всё так же бледна, посеревшие губы были чуть приоткрыты, здоровая рука, не задетая Светом, безжизненно свесилась с лавки.

— Можете звать её Ивенн. Если мы всё правильно поняли, то она, когда очнётся, не будет помнить ничего, в том числе и того, зачем пришла сюда. Не стройте никаких предположений, всё равно это бесполезно. И её не мучайте расспросами, она ничего не расскажет. Пока что ей нужен просто покой и хороший отдых, — наконец промолвил Винд и, осторожно подняв с лавки свою юную спутницу, передал её на руки Йоханну. — Как пойдёт на поправку, пошлите весточку в Вальберг.

Спутники в недоумении переглянулись, Йоханн изумлённо приподнял одну бровь, но не успел даже задать вопрос, как Винд сам на него ответил:

— Я буду в Вальберге и в случае чего смогу ответить. А что делать с девчонкой, пока не думайте. Решится позже, когда мы разберёмся, кто она и откуда вообще взялась на Звёздной Дороге. Может, возьмём её на обучение в Халлу, а может, отправим дальше, туда, где её хоть кто-то знает. Смотря что решит князь.

Они вышли на крыльцо. Йоханн держал девочку на руках и почти не чувствовал тяжести: лёгкая, словно пёрышко, кажется, вот-вот подхватит её порывом ветра и унесёт. Троим путникам подвели коней, мальчонка из прислуги сказал, что лошади вымыты и накормлены, за что получил от предводителя сверкающую медную монетку.

— А что означает её новое имя?

— Лучница, — коротко бросил Винд в ответ и одним движением вскочил в седло. — Асвальд, Халльдор, едем.

Раздался короткий свист хлыста, топот копыт, и трое всадников в тёмных плащах скрылись в густом серовато-буром облаке пыли, поднявшейся вслед за ними. Йоханн задумчиво проводил их глазами и направился в дом.

— Ну что ж… Добро пожаловать, Ивенн, — прошептал он. Лёгкое дыхание сквозняка смахнуло с мраморно-бледного лица девушки выбившиеся пряди. Деревянная дверь трактира с тихим скрипом затворилась.

На Флавиду спустился мягкий серый вечер. Розоватая гряда пушистых облаков свернулась клубочком где-то на пиках перевала, лиловые заросли вереска окрасились последними лучами солнца в нежный малиновый. К ночи ощутимо похолодало, в главной горнице пришлось затопить камин. Заплатив за временный приют и за еду несколькими медными грошами, бродяга покинул трактир, и хозяева, наконец, остались одни.

Йоханн и Уна, его супруга, жили в этих местах давно. Звёздный Путь привёл обоих в Кейне, и Йоханн даже добился некоторого успеха при дворе, но впоследствии разногласия с Китом, Отцом Совета, со временем превратившиеся в настоящую холодную вражду, не оставили шансов на спокойную жизнь обоим. Йоханн принял решение оставить Совет, но в этом случае ему пришлось бы уйти и из самого Кейне, а дальше устраивать свою жизнь самостоятельно — но за пределами княжества.

Тот вечер он запомнил надолго: вернувшись с очередного сбора Совета, он понял, что больше в Кейне ему не оставаться. По каким-то никому неведомым причинам Кит был в ужасном расположении духа и мало того, что не принял доклад дозорных с границ, так ещё и в качестве наказания за недобросовестность назначил отряд на приграничную службу ещё на целую луну. Такая служба, вдали от города, практически без защиты и средств к существованию, вполне оправданно считалась самой нелёгкой и опасной. Йоханн как предводитель отряда имел неосторожность заявить, что негоже справедливому Отцу Совета так поступать по отношению к подчинённым, за что был просто удалён с заседания.

Поздней ночью, сидя за столом у себя в главной горнице, Йоханн был зол как никогда. Удаление из залы Совета вполне могло быть приравнено к оскорблению перед своим же отрядом. Предводитель просто не представлял себе, как он теперь будет смотреть своей небольшой, но сильной команде в глаза, отдавать им приказы. Пол-ночи он не мог уснуть, да и Уне тоже не спалось: она не решалась расспрашивать мужа ни о чём, покуда он был в таком состоянии, и просто сидела за столом подле него с вязанием. Негромкий, но такой уютный перестук спиц нарушал тишину, однако не мешал хозяину думать. Оставалось только два выхода: покинуть Северные земли, или же прийти к Киту с повинной и начать весь путь сначала. Последнее дорогого стоило, а чем обернётся первое, Йоханн и не думал: слишком тяжело для него было бы упасть после всего, до чего он добрался за пять солнцеворотов службы при Совете.

Дело было уже за полночь, когда в дверь дома предводителя постучались. Уна побежала открывать и недоумённо застыла, едва увидев нежданного гостя: на пороге стоял член старшего Совета, Хольд Лерт. Уна никогда не привечала в своём доме столь «высоких» гостей и оттого не знала, как себя вести — то ли кланяться в пояс и ждать приказаний, то ли проводить гостя в большую горницу, согреть что-нибудь из еды, предложить ему отдых. Однако Хольд, не любивший долгих церемоний, сам разрешил ситуацию: вошёл в дом, слегка кивнул хозяину, почтительно поцеловал руку хозяйки и присел подле камина, отогревая руки. Уна, смущённая таким уважительным приветствием и ледяным спокойствием пришедшего, снова взялась за вязание, но спицы стучали уже не так поспешно, а куда более осторожно: хозяйка с интересом рассматривала странного посетителя, и тот делал вид, что не замечает её пристальных взглядов. Прошло довольно немало времени, прежде чем Хольд, наконец, заговорил.