— Единый, — Гвинет ахнула. — Как же вам удалось освободиться? Кто-то услышал и спугнул негодяев?

— В том-то и дело, что нет. Я сопротивлялся, как мог, но нападавших было четверо, а я один и спеленатый по рукам и ногам. Сеть не давала мне применить силу, думал, что уже не выкарабкаюсь. Но когда один из разбойников приставил к моему горлу нож, нажав так, что потекла кровь, у меня, неожиданно сам по себе, увеличился резерв. Да так, что я смог и сеть разорвать, и разбойников раскидал.

— Какой ужас!

— До сих пор не понимаю, что это было. Скинуть антимагическую сеть, в принципе, возможно, но только если твой резерв больше, чем удельный вес сети. Но я не настолько силён. Тем не менее, откуда ни возьмись, мой резерв увеличился втрое, и я смог спастись.

— А сейчас он такой же?

— Тоже странная вещь — сила то уходит куда-то, то возвращается. Иногда — вся, иногда, частично, — Энгель покачал головой, — надо будет разобраться, что с моим резервом происходит.

Гвинет никто магии не учил, но она умела слушать, а на память никогда не жаловалась. Цилен говорил, что иногда рождаются особенный ребенок, который может почувствовать угрожающую отцу опасность и поделиться с ним своей магией. А у нее, получается, не один особенный ребенок, а целых два!

Единый, помоги! Надо рассказать Энгелю, она больше не может носить всё в себе.

— Миледи, вам еще что-нибудь нужно? — в дверь заглянула служанка, две другие и оба целителя маячили сзади неё.

— Нет, оставьте нас в покое! Могу я поговорить с двоюродным братом моих покойных супругов без чужих ушей и глаз? — взвилась Гвинет.

— Да, миледи, конечно, миледи.

Дверь спешно закрылась.

— Энгель, — надо поспешить, иначе кто-нибудь опять влезет и помешает, а она потом струсит и так и ничего не расскажет. — Я должна кое-что вам рассказать. Вернее, повиниться.

Графиня почувствовала, как кровь отлила от лица, похолодели руки, слова давались с трудом.

— Я слушаю, только вы не волнуйтесь так! Если разговор неприятный, отложите, подумайте о детях, — Энгель пересел на диван, взял ее ледяные ручки в свои и принялся их легко поглаживать, согревая и успокаивая.

— Вот, о детях я и думаю, — пробормотала женщина. — Наверное, вы возненавидите меня, но я больше не могу молчать. Вы должны знать, а там, поступайте, как пожелаете.

— Гвинет, вы меня пугаете…

— Я сама боюсь до дрожи. Энгель, — женщина подняла голову и посмотрела мужчине в глаза. — Двое из детей — ваши. Я вас обманула тогда, вы были правы, мы провели ночь в одной кровати и мы там не спали.

— Что?! Но… Это невозможно!

— Да, я понимаю, в такое трудно поверить. Если бы мне рассказали, я бы и сама не поверила — графиня соблазняет кузена мужа!

— Нет, в это я, как раз верю. Я утром вспомнил, чем занимался ночью, но вы так рьяно отрицали, что я не стал настаивать.

— Простите меня, — женщина кусала губы, стараясь не заплакать. — Открытие меня чуть не убило, я не знаю, как смогла бы посмотреть в глаза Михаэлю, если бы он вернулся. Когда граф пропал, думала, что не беременна, и очень боялась, что меня вернут отцу. Понимаете? Ни есть, ни спать не могла от страха. Если женщина овдовела, и у нее нет детей, ее возвращают в дом родителей. Мой отец — чудовище. Он до смерти замучил мать, заставляя ее каждый год рожать, со мной было бы то же самое: продал бы, как племенную корову, и ходить мне вечно беременной, пока не умру.

Энгель успокаивающе погладил руку Гвинет.

— Не рассказывайте, если вам тяжело.

— Нет, я должна выговориться! От испуга, я соврала, что жду ребенка, но стало еще хуже! Все давили на меня, и вы в том числе, чтобы меня скорее осмотрел целитель. Он сразу сказал бы, что ребенка нет, и меня отправили бы к отцу.

— Гвинет, вас никто не отправил бы, пока не нашли тело графа или не прошло три года!

— Даже три года — это не вся жизнь, а тело могли найти со дня на день, — покачала головой женщина. — С каждым днем моя надежда таяла, и от отчаянья, я придумала, что если пересплю с вами, то могу забеременеть.

— Мы же не женаты, Гвинет!

— Я подумала, что раз вы — родня и наследник графа, а я уже один раз перешла по наследству к одному брату, то вас можно считать почти моим мужем. Потом, — графиня покраснела, — я подлила вам зелье, которое целитель дал моему второму мужу, чтобы тот смог выполнить супружеский долг.

— Что?

— Простите. Я пыталась соблазнить вас, но вы не поддавались. Понимаю, я не настолько красива, чтобы понравится, да и не умею соблазнять… Это было от отчаянья и, поверьте, я горько раскаиваюсь.