– Я ослаб, Фобос. Я произношу эти слова, и меня блевать тянет от самого себя.

– Ты и будешь гнить, покуда не оторвёшь задницу от кровати, не сядешь в седло и не прострелишь голову какому-нибудь ублюдку. Ведь ты и сам понимаешь это

– Понимаю, – хмуро кивнул Хорнет.

Он уже не лежал, а полусидел на кровати. Потянулся за кофе, взял кружку и отхлебнул немного.

– Но дело всего лишь в том, что я не чувствую под своими ногами твёрдой опоры. В один миг всё перевернулось вверх тормашкам, и земная твердь отдалилась от меня, – Хорнет вздохнул, – раньше всё было по-другому, и теперь я отчётливо это себе представляю, хотя до этого и не понимал причины.

– Так в чём дело?

– Упадок духа. Всё валится из моих рук, и я испытываю при этом такое раздражение и злобу, какую не припоминаю со времён Рубежа. Я заперся и заставляю себя гнить в этой каморке, лишь бы не сорваться на Сандре и Икабоде.

Слово «Рубеж» вновь разбередило старые раны. Фобос прищурил глаза и слегка тряхнул головой.

– Ты говорил с Падсоном?

– А что он мне посоветует? Отрежет голову, смажет травяной настойкой и приладит на место? Другого выхода я не вижу.

Фобос ещё несколько минут помолчал. Да уж, не выйдет так просто выдернуть Хорнета из его угрюмых чертогов. Но он хотя бы навестил командира.

Возможно, если нашарить лазейку, крошечную дверцу в его мрачном состоянии, и постоянно стучать туда, то командир встряхнётся и встанет, наконец, с постели. Дальше дело за малым.

– Как там парни? – вдруг спросил Хорнет, – я заскучал по ним.

– Я теперь на твоём месте, – ответил Фобос.

– О. Поздравляю. Как оно?

– Всё в порядке. С Танго мы поцапались, и он умотал в патруль.

– В северный?

– Да.

– Излюбленный маршрут для всех, кому нужно переждать бурю, – сказал Хорнет.

Некие мысли зашевелились в сознании Фобоса при этих словах.

– Семейную чету ханготцев прирезали, – сказал законник, – Драйтер повесил на меня расследование этого дела. Отчасти именно поэтому я и пришёл к тебе.

Хорнет помолчал, после чего прокашлялся и сказал очень тихим голосом:

– Вдвоём оно, конечно, сподручнее. Дело серьёзное. Давно в Оштераусе никого не убивали. Я бы и сам хотел тебе помочь, но от меня будет мало толку.

– Я понимаю, старик, – кивнул Фобос, – я всё вижу. Всем нам иногда бывает невыносимо. Но, думаю, ты поправишься.

– Куда ж я денусь, – грустно усмехнулся командир, – в любом случае, сегодня мне не так погано как обычно.

– Может, тебе стоит сходить на службу?

– Подумываю над этим, – после недолгого раздумья ответил Хорн, – я ведь и правда гнию здесь как в заточении. Не знаю, Фоб. Не знаю.

– В жизни действительно нет смысла, – ответил ему Фобос, – все мы – просто мешанина обломков, снующих туда-сюда и выдумывающих себе какие-то непреложные истины и возвышенные цели. Мы умрём, рано или поздно, и черви не оставят даже наших костей. Но значит ли это, что жить не стоит вообще?

– Я всегда это понимал, – устало кивнул Хорнет, – всегда понимал неотвратимость конца и иллюзорность всего настоящего. Просто… во мне горел некий огонь, ведущий меня сквозь тьму. А сейчас он лишь слабо тлеет. Вот так.

– Только ты и можешь его разжечь, – ответил ему Фобос, вставая с кровати. Он ушёл, оставив недопитый кофе, и позволил Хорнету самому обдумать его слова. Дела не ждут.

***

Убийство произошло в районе, где жили довольно обеспеченные граждане. Как и небольшой отрезок главной улицы, этот квартал был выложен булыжниками. Дома, сложенные из надёжных каменных плит, местами потемневших от времени и замшелых, не прижимались друг к другу, а отстояли друг от друга на расстоянии полусотни футов. Конечно, это и близко не походило на особняки зажиточных помещиков в той же Лигии, когда огромные дома подминали под себя сотни акров, но всё же резко контрастировало с простыми и неприглядными хижинами Фронтира.

Очень странно, что ханготские беженцы смогли позволить себе жильё именно в этом месте, а не в бедняцких трущобах у восточной стены или в ткацком квартале неподалёку от ферм.

Фобос прихватил с собой Йеспера, которого встретил по дороге домой, и Одноногого, чтобы те хоть немного помогли с расследованием. Танго не вернулся из патруля вместе с несколькими солдатами, что наводило Фобоса на определённые подозрения. Впрочем, у этого повесы было слишком много недоброжелателей во всех городах Фронтира, так что бежать из Оштерауса ему было опасно. К тому же, Фобос не верил, что именно Танго совершил это убийство. Не мог. Просто не мог. Законник слишком давно знал Орвиса.

Фронтмены подошли к дому, возле которого дежурил законник с ружьём в руках. Фобос поздоровался с ним.

– Где Танго?

Караульный пожал плечами.

– Он отправил нас в город, – ответил он, – мы вопросов задавать не стали. С Танго остался его кореш, Лад Корбайн. В городе нас перехватил Хуттлз и приказал сменить его солдат в патруле. Мы и пошли.

– Продолжай.

– А что продолжать? – пожал плечами солдат, – ночью мы увидели, что дверь в доме распахнута. Вошли внутрь. А тут трупы.