– Что ты сказала? Как ты меня только что назвала?

Пришлось мгновенно отступить, ее острые коготки уже мелькали перед глазами, того и гляди, выцарапает, будто дикая кошка. Блондинка вцепилась в мои волосы, а я пока даже ответить ей не могла, так как держала в руках коробку.

– Ну-ка, успокоились обе!

Никогда бы не подумала, что настолько обрадуюсь появлению Оскара. Секретарша сделала вид, будто вообще не причем, заулыбалась и едва не стелилась перед начальником.

– Оскар Никодимович, вы уже пришли, – прощебетала она и подошла к нему, по-свойски поправила галстук, хотя он и так сидел ровно. – Чай, кофе?

– Марина, иди, работай, – Артёмов отстранил ее, а потом указал на меня: – А ты живо в мой кабинет. Я сейчас приду.

Мне два раза повторять не надо было, вошла в святая святых и поставила коробку на пол, присесть на кресло не решилась. Меня привлекла та бедная, несчастная, одинокая рыбка в аквариуме. Вот эгоист! Мог бы еще завести несколько, чтобы эта не скучала. Мне казалось, аквариум велик только для нее одной. Интересно, что за вид? Она и не маленькая, но и не огромная, в крапинку, с красным брюшком. Я постучала по стеклу, пытаясь привлечь ее внимание.

– Ути, прелесть какая! Плыви сюда, красавица.

– Давай, еще палец засунь в аквариум.

Дернулась от испуга, Артёмов вошел слишком бесшумно. Повернулась к нему лицом и пожала плечами. Тю, что тут такого?

– Так говорите, будто предо мной питбуль, которому, только дай волю, и оттяпает руку по локоть.

– Не советовал бы, в любом случае, лезть голыми руками в аквариум к пиранье.

Вон та милая, симпатичная рыбка – хищник? Мама дорогая! Вот уж точно, внешность обманчива. Естественно, только Артёмов мог себе завести подобное чудовище, не удивлена.

– Да ты присаживайся, разговор предстоит не из легких, – сказал он с усмешкой и указал на кресло напротив.

Я с сомнением отнеслась к его предложению, тогда мужчина решил, как мне показалось, пошутить:

– Или сразу перейдешь к делу и уляжешься на диван? – Оскар подмигнул мне, улыбнулся.

Однозначно, сегодня его настроение было на высоте. Я бы даже сказала игривое. Странно, что могло произойти за прошедшую ночь? Может быть, на такой веселой ноте уговорить его вернуть сестру? С чем черт не шутит! Уселась на кресло и сразу же перешла к делу:

– Повторюсь еще раз: я согласна на все, только верните Алину домой.

– Это вряд ли, – вот так сразу взял и разбил все мои ожидания вдребезги. – Для начала, мне нужны гарантии. К тому же, твой внешний вид меня совсем не устраивает.

– Что с ним не так? – недоуменно спросила и глянула на свою одежду.

Джинсы и блуза, удобные лодочки. Что не так-то? Нет, ну, конечно, если он имел в виду, что лицом не вышла, то тут ничего не поделать. Уж какой уродилась.

– В общем, так. Хочешь быть любовницей, должна усвоить раз и навсегда, – он облизнулся и продолжил: – Условия всегда ставлю только я. Как тебе себя вести, что делать и говорить. Как и что надевать и надевать ли вообще. Ты должна быть доступна для меня двадцать четыре часа в сутки и мне плевать, сможешь или нет. А твоя сестра будет залогом гарантии. Такие вот дела.

Я говорила, что у подонка хорошее настроение, и смогу его уговорить? Проехали. Нет, у него, однозначно, нет сердца и души. Да он не понимает, что играет с огнем! Алина не разменная монета, она же даже толком позаботиться о себе не может, не говоря уже о том, чтобы в случае чего дать отпор.

Я все еще молчала после громкого заявления Артёмова. Делала вид, что взвешиваю все «за» и «против», на самом же деле банально тянула время. Выбора не было, как ни крути. Понятно, что условия теперь все время будет ставить он, но как достучаться до его совести? Как объяснить, что душевно больной человек совершенно не подходит на роль гарантии?

У меня до сих пор сердце не на месте, как подумаю, что Алину удерживают где-то в сыром подвале или чего хуже на заброшке, без еды и воды… От последних мыслей волосы на затылке встали дыбом, а ведь ей еще нужны лекарства!

– Мне тоже нужны гарантии, – наконец, отважилась поставить и свои условия.

Понимала, что нахожусь не в том положении, но рискнуть стоило. Артёмов усмехнулся, он не сводил с меня пристальный взгляд, от которого мурашки бегали по коже.

– Чего же ты хочешь, мышка?

Меня не унижало придуманное им прозвище, наоборот, в какой-то степени даже веселило. Будто мы старые добрые друзья и так далее. Может, я так успокаивала себя, защищая от дальнейших событий?

В общем-то, из всех его требований для меня непонятным оставался лишь пункт про двадцать четыре часа. Он же не супермен с суперспособностью восстанавливать силы за пару секунд! Зачем я ему так часто? Чтобы радовать глаз или для более изощренных унижений по типу ползания на четвереньках. Может, ему еще в зубах газету приносить?